Страница 6 из 13
- Трогай! – звонким возгласом, не оставляющим сомнений в русских корнях, приказала Стелла. Приятно зацокали копыта, а извозчик затянул песню о голубых небесах над милым домом Алабамой. Он с легким испугом обернулся на Стеллу, заоравшую: «Audemus jura nostra defendere!» и замолк. Девочка подхватила музыкальную эстафету.
Sweet home, Alabama
Where the skies are so blue
Sweet home, Alabama (oh my baaaabyyyyy!) (хриплый вой обделенного музыкальным слухом Феликса).
Lord, I'm comin' home to you (here I come, Alabaаааma!) (лирическое меццо-сопрано Стеллы).
Катили весело, катили хорошо. На упряжи лишь не хватало бубенцов, да откупоренной бутылки «Абрау-Дюрсо».
Wait one minute!
Oh, oh sweet Alabama
Thank you!
И словно израсходовав весь запас жизненной энергии Ци Стелла замолкла и сонно захлопала ресничками.
- Джимми-бой! Можешь отвезти нас в какое-нибудь тихое местечко? Я хочу вздремнуть перед вечеринкой.
- Сделаем, мисс О’Хара, – продемонстрировав, что он тоже не дурак и умеет в дешевые подъебки осклабился возница.
Экипаж остановился в каштановой аллее.
- Ты спи, а я прогуляюсь. Что-то настроение приподнятое. Стихи так и просятся наружу, - с нежностью потрепал миниатюрное ушко девочки Феликс.
- А ты еще и стихи пишешь? – пробормотала скрутившаяся в калачик на сиденье фаэтона Стелла.
Нет
хуже
ада,
чем
вспоминать
в деталях
поцелуй,
которого
так и не было.
С романтическим пафосом продекламировал он в ответ.
- Это не твои стихи. Это Бротиган. Ты такой врун! – обиженно дала экспертное заключение Стелла и отключилась.
Пробуждение было ужасным.
Еще до конца не вынырнув из сна, с тяжелой, экзистенциальной тоской, которой позавидовал бы преданный читатель Достоевского, незамедлительно и беспросветно, Стелла поняла, что перебрала. Девочка не была девственницей-трезвенницей в отношении алкоголя. Но, как правило, отношения с зеленым змием ограничивались бокалом хорошего французского вина, привозимого мамой, да банкой-другой пива «Бадвайзер», распитыми втихаря, исключительно «за компанию», на заднем дворе у Джейн, тридцатилетней соседки-наркоманки, и по совместительству представительницы древнейшей профессии, редко, но метко передававшей Стелле секреты запрещенного в штате ремесла. Пересохшим от сушняка языком она позвала:
- Мама! Мама!
Молчание было страдалице ответом. А зловещие отблески от уличного фонаря на сбруе фырчащих, встряхивающих гривой лошадок не прибавили ни ясности, ни храбрости.
- Тоби! Тоби! Ко мне!
Наконец до девочки стало доходить, где она и каким хреном она там оказалась.
- Феликс! Феликс!
Спустя минуту, показавшейся страдающему с бодуна человечку вечностью, над ней, в лучших традициях голливудских фильмов о кровожадном герое романа Брэма Стокера, навис силуэт автостопщика.
- Проснулась?
Судя по его заплетающемуся языку, пока Стелла разыскивала собаку в царстве Морфея, поэт-плагиатор тоже времени зря не терял.
- Мне очень плохо!
- Сейчас подлечим! Иди ко мне. Только не делай резких движений.
Феликс был сама забота. И, как оказалось, времени зря не терял не он один. Потому что в нескольких метрах от кареты дерзко потрескивал костерок, на притащенной откуда-то решетке шкворчали куски мяса, а субтильный мексиканец в футболке защитного цвета со знанием дела перебирал струны гитары.
- О, наша мисс О’Хара проснулась, - загоготал Джимми. – Знакомься, это Энрике, это его подруга Анна, это ВлАдимир, странствующий писатель фром Белораша, на английском не говорит, а это Эмили из Аргентины.
- Привет! – нестройным хором поприветствовали фейковую дочь владельца плантации Тара в Джорджии то ли укуренные, то ли бухие в хлам бездомные.
- Привет, ребята! Я сейчас вернусь. Феликс, проводи меня пожалуйста. Мне по-маленькому надо, - шепнула ему девочка. С придурочным видом телохранителя VIP-персоны, слегка покачиваясь, он зашагал в эскорте.
- Подожди, я сейчас.
Девочка устроилась под кустом, судя по еле уловимому аромату, роз.
- Ох, блиииин, - закатив от блаженства глаза протянула она. Неожиданно заухал филин.
- Совы — это такая стремная хуйня... - пробубнил Феликс. - А ты знаешь, что, когда встречаются Юпитер и Сатурн, в Гластонбери Гроув открывается вход в Черный и Белый вигвамы. Это неподалеку от Жемчужных озер, в Национальном лесу Гоуствуд, что окружает городок...
- Твин Пикс. Феликс, ты такой дурак... Всё. Пошли. Ай! Что это?!
Иголками холода мелкие капли воткнулись в обнаженные ноги девочки.
- Дождь, что ли пошел? Я же тебе говорил, совы не то, чем они кажутся.
Стелла засмеялась.
- Это система паркового орошения. Какой ты все-таки дурак…
Она вытянула в стороны руки ладошками кверху и закрыла глаза. Сделала глубокой вдох. И этот суматошный день, и этот пропитанный ночной влажностью лета и восхитительными запахами цветов парк, и этот взрослый пьяный идиот, стянувший с себя майку и с джентльменским тактом растянувший ее над головой Стеллы в качестве зонтика, и даже не отпускавший её абстинентный синдром — все это ей чертовски нравилось.
«У тебя ещё вся жизнь впереди, Звездочка. Видит бог, я бы хотел, чтобы ты никогда не столкнулась с людской подлостью. С нуждой и предательством. Чтобы не знала слез разочарования. Но это жизнь, гномик. И я бы хотел, чтобы все, даже самые невероятные испытания, которые ты встретишь на своем пути, не сломали тебя, а сделали только сильнее. Я очень хочу, чтобы тот наивный, добрый, честный любопытный человечек внутри тебя никогда не превратился в циничного, завядшего душой, серьёзного дебила. Ну типа того мормона, который вчера увидев, как ты танцуешь на парковке в коротких шортиках, орал, что ты маленькая прошмандовка и гореть тебе в аду. Жизнь прекрасна, Звездочка. И прекрасен мир, в который мы пришли, и который мы, бережно храня в памяти воспоминания о наших приключениях, а главное о людях, которых мы любили и которые любили нас, когда-то покинем. Чтобы заново в него вернуться».
Слова папы, сказанные во время прогулки по набережной, нежно сжали её сердечко. «Я так по тебе скучаю, папочка», - подумала она и открыла глаза. Игриво шлепнула автостопщика по выступающему животу.
- Феликс, надень майку. Не позорься. Пойдем.
- У тебя собаку украли? – спросила Стеллу молодая латиноамериканка, когда девочка уселась возле костра. Она кивнула и присосалась к банке пива, прибереженной для нее верным собутыльником.
- Ебаные извращенцы! На кол таких сажать! – загалдели на испанском граждане маргиналы (кроме чела из вэ Рипаблик оф Беларусь, есс-но). Испанским Стелла не владела, хотя во время последней, крайне неудачной поездки с папой в Мексику она запомнила несколько фраз: «Манос аррива! Эскадрон де Операсьонес Антидрогас! Сьера ла бока, пута! (Руки вверх! Оперативный отряд по борьбе с наркотиками! Закрой рот, шлюха! – прим. Google Переводчика)».
Впрочем, не нужно было называться Лопе де Вега, дабы понять, о чём шла речь. Стелла решила поразвлечься.
- Это папина собака. Когда он служил в Ираке, их отряд попал в засаду. И щенок немецкой овчарки показал им выход через подземный тоннель. А когда папа вернулся в Штаты, его взяли в пограничный патруль на мексиканской границе. Наша собака, кстати её кличка Блонди, как будто чувствовала, где пройдет очередной караван наркоторговцев. Ну и всяких нелегалов. Человек триста поймала. Её потом наградили каким-то там почетным знаком. А плохие дядьки за неё назначили большую награду. Папа сейчас в Эль-Пасо. Работает под прикрытием. А Блонди исчезла, и я боюсь, что её убили.