В поисках Тоби

- Мальчики! ВЫ ПИЗДАНУЛИСЬ?! – Стелла была в бешенстве. – Вы вообще понимаете, о чем говорите?! Лето почти закончилось. Мне скоро в школу, и я не хочу, чтобы вместо тренировок с девчонками-чирлидершами меня, в оранжевой тюремной робе и кандалах, показывали по всем телеканалам! Такие пятнадцать минут славы мне нахуй не нужны! Феликс! Какой из тебя нахер бомбист-спасатель?! Ты тридцатипятилетний безработный пофигист, живущий с мамой и грезящий о встрече с Той Самой, которая полюбит тебя таким, какой ты есть! Игнатий Гриневицкий, хуев! (Феликс больше не улыбался). Джек! Ты комбайнами торгуешь? Так и продавай свои гребаные комбайны! Я лучше замуж за тебя выйду, чем ездить на свиданки в тюрьму или посылать тебе письма подписанные: «Люблю, скучаю! Твой мышонок. Постскриптум - Привет от Энди Дюфрейна». Ты! Хер с бугра, забыла твое имя, ты кто вообще такой, чтобы такую херню моим друзьям предлагать?! Дебил ебаный… - прошипела с ненавистью разъярённая девочка.

- Я Смоки, - прогнусавил «дебил ебаный» и потянулся за бутылкой с пивом.

- Дорогая, подожди, не кипятись, - Джек успокаивающим жестом поднял обе ладони. - Я даю тебе слово джентльмена из Джорджии, что никто не пострадает. Смоки капец какой спец! Он почти отслужил во Французском иностранном легионе, а его батя дружил с самим Теодором Качинским.

- Почти отслужил? – ядовитый сарказм девочки смог бы растворить вольфрамовый слиток. – Как, блядь, можно отслужить во Французском иностранном легионе «почти»?

Смоки важно посмотрел на ловящих с неподдельным восхищением каждое его слово камрадов.

- Сначала я выучил французский по первому тому «Войны и мира» Лео Толстого. Cette fameuse neutralité prussie

- Вы, блядь, издеваетесь… - с интонацией уже раскумарившейся питерской морфинистки начала двадцатого века протянула девочка. – Нет, вы правда надо мной издеваетесь! ОК. Я поняла. А что там с «Унабомбером»? Твой папа и правда с ним дружил?

- Они вели переписку, когда Теодора посадили. Я тебе потом письмо покажу, оно у меня в рамке на стене висит. Батя ему часто писал, но Теодор ответил только один раз: «Отъебись от меня и не пиши мне больше, фрик!» Мы с батей сразу поняли, что это какой код. Батя умер так его и не разгадав. Теперь я голову ломаю. Есть какие идеи, чтобы это могло означать?

Стелла, закрыв руками лицо, уткнулась головой в колени и надолго замолчала. Выпрямилась.

- Это что-то типа шифра Нострадамуса. Типа: «Письма перлюстрируются. Пока отвечать не могу. Скажи сыну, чтобы, когда подрастет, попробовал вступить во Французский иностранный легион. Потом поможете мне сбежать».

- La femme la plus séduisante de Pétersbourg… (самая обворожительная женщина в Петербурге. © Лев Толстой), - с интонацией инцела, на свою беду влюбившегося в порноактрису с десятком статуэток AVN Awards и дюжиной «Лабутенов» в гардеробе протянул Смоки.

- Стелла, послушай, - с несвойственной ему твердостью сказал Феликс. – Может я и пофигист, до сих пор живущий с мамой. В твоём возрасте, конечно, виднее, кому, с кем, и по каким причинам жить под одной крышей, но ты не думала, что есть вещи, которые ты пока не понимаешь? Не потому, что ты глупая. О, нет! Ты очень умная и начитанная девочка. Способная вскружить голову не только любому мальчишке, но и взрослому мужчине. Джек, не ревнуй пожалуйста. Я не клеюсь к твоей невесте. Но как взрослый мужчина, мне, кстати, не тридцать пять, а почти сорок, я тебе соврал, извини, просто выгляжу моложе, я знаю, что есть вещи, которые нельзя пускать на самотек. Настоящая дружба, не говоря уже о настоящей любви, это и есть именно то, за что нужно сражаться, когда приходит момент истины. Посадят ли нас в тюрьму, или не посадят – это не важно. А важно то, что если сейчас мы, и конкретно ты, дадим заднюю, то всю оставшуюся жизнь ты будешь вспоминать этот день и корить себя. За то, что побоялась рискнуть. За то, что предала любимое существо. И поверь, как взрослый мужчина с немалым жизненным опытом, снова извини, я все-таки многого тебе не рассказывал, я прекрасно знаю, о чем говорю. Дело не в том, что нас могут поймать, и в теории даже отправить на «горячий стульчик». А в том, на что мы действительно готовы ради тех, без кого не представляем свою жизнь.

- Как сказал Лео Толстой: «Тварь я дрожащая или право имею?» – поддакнул Смоки. – Он был русским, а все русские крейзи. Знают толк в таких вещах.

Стелла, уже в который раз, изучающе посмотрела на Феликса. Только в этот раз, что-то в её лучистом взгляде изменилось. Вернее, изменилось то, КАК она на него посмотрела.

- Это сказал Достойеффски, а не Лео Толстой. Ладно, уговорили. Что у вас за план?

Джек с гордостью воскликнул: «Моя девчонка!» и свернул крышку еще одной «Corona», Смоки с видимым одобрением прогнусавил: «Eh, bien, général, tout est à la guerre, à ce qu’il paraît. (Ну что ж, генерал, дело, кажется, идет к войне. © Лев Толстой)», а на лице Феликса снова появилась улыбка.

Are you, are you comin' to the tree?

Where they strung up a man, they say, who murdered three

Strange things did happen here, no stranger would it be

If we met at midnight in the hanging tree

Мурлыкала Стелла, сидя на крепко присобаченном к самопальной турели офисном стуле. Двадцатью минутами ранее Смоки провёл спецназовский инструктаж.

- Итак, еще раз повторим. Как говорят в Легионе: «Повторение – мать учения!» Мы с Джеком подорвем дверь и зайдем на объект. Находим пса и освобождаем. Джек, прихвати с собой арматурные ножницы. Связь держим через эти портативные рации. Прикупил как-то в отделе игрушек. Так, настроили волну. Приём, приём. Все слышат? Хорошо. Феликс, ты за рулем. Отвечаешь за эвакуацию. Мотор не глуши. Стелла, я бы посадил тебя за руль, но у тебя пока ещё нет водительских прав, поэтому будешь нас прикрывать. Ты за «Драконом».

Смоки сдернул брезент с конструкции, жестко закрепленной в центре кузова пикапа. Девочка восторженно охнула:

- Пулемет! Как в «Терминаторе»!

(«Миниган», армейский индекс — M134, авиационный индекс — SUU-11 и GAU-2 (контейнерный), GAU-17 (станковый), флотский индекс — Mk 25. Был разработан в 1960 г. в General Electric Company, Armament and Electrical Systems Department. Представляет собой уменьшенную в размерах 20-мм авиапушку M61 Vulcan под стандартный винтовочный боеприпас НАТО калибра 7,62 мм. Автоматика пулемёта использует внешний привод постоянных оборотов, вращение блока стволов происходит против часовой стрелки. Полный оборот блока стволов равен шести выстрелам. Охлаждение воздушное, за счёт потока набегающего воздуха. Скорострельность регулируется реостатом электропривода и варьируется от 3000 до 6000 выстрелов в минуту. Масса установки — 22,7 кг без учёта систем боепитания. Прим. бывшего сержанта тактической разведки. Третья учебная разведрота. Первый учебный разведбат. Семьдесят второй учебный центр.)

- В наследство от бати остался. Залазь в кузов. Я тебе быстро объясню, как из него стрелять. На самом деле ничего сложного.

Машину припарковали на противоположной стороне улицы в метрах ста от входа в Центр. Смоки и Джек, кряхтя от натуги, взявшись за цинковые откидные ручки, потащили к дверям Центра (подсвеченным возвышающейся рядом колоссальных размеров неоновой рекламой с Квентином Тарантино, демонстрирующим пачку сигарет «Red Apple») бомбу. Окрашенный в серо-стальной цвет короб с коряво нарисованными черепом с костями на одной из стенок. Поставили его вплотную к дверям. Смоки резко дернул торчащую из короба бечеву, и они с Джеком побежали за угол здания.