Страница 125 из 147
Пассер молчал.
Звездолёт трясло как грушу. Страховочные ремни на пассажирском кресле трещали. Эльван покрепче уцепился за поручень.
Если планетам воздуха не хватало, приходилось ставить генераторы, то в открытом космосе его было слишком много. Воздушные реки бурлили, сжимали и выталкивали друг друга, но потоки возвращались с утроенной силой, как будто планеты отбрасывали их от себя.
Многотонную громаду звездолёта швыряло как крошечный листик на ветру.
«А ведь кислород ещё и горюч», — подумал Эльван.
— Что будет, если из силокристаллов вырвется искра? — спросил он соседа, молоденького науриса в форме курсанта лётной школы.
Тот суеверно постучал костяшками пальцев по стальной опоре кресла, затем погладил пластиковую обшивку салона.
— Капсула не выгорит, если вы это имеете ввиду, сударь. Будет взрыв, очень мощный, такой, что мгновенная волна пройдёт на сотню парсеков. Если по пути попадётся планета, ей гарантировано сильное землетрясение. А на выгоревшее место хлынут воздушные потоки, начнётся буря, и на несколько суток участок станет нелётным. Потом всё успокоится.
Эльван глянул в иллюминатор, за которым ревело и бурлило белёсое Нечто.
— Ничего себе спокойствие.
Курсант пожал плечами.
— Бывает хуже.
Полёт прекратился. Корабль замер — ни толчка, ни качка. Эльван дёрнулся в испуге.
— Крушение?!
— Векаэсный досмотр, — пояснил курсант. — Корабль держат их стабилизаторы. Посмотрите в иллюминатор.
Посреди бурлящего, остервенелого хаоса завис крохотный, чуть побольше лётмарша, треугольный кораблик.
— С левого борта ещё один, — сказал курсант. — Они держат каркас стабилизирующего поля. Третий катер пойдёт на стыковку. В нём и есть досмотрщики. Мы вышли на границу сектора. Так что положен досмотр.
— Это противоестественно, — еле выговорил Эльван. — Чтобы такая кроха и оказалась сильнее вихревых потоков, а корабль размером с пятиэтажный дом мотало как щепку.
— Это всего лишь технологическое превосходство ВКС. И наша искусственно навязанная отсталость, когда любого мало-мальски сообразительного инженера утягивают в Малое Кольцо, а после снисходительно дарят свои научно-технические объедки.
Эльван не ответил. В Алмазном Городе о координаторах всегда требовалось говорить только с величайшим почтением. Хотя и почитать их, если вдуматься, было не за что. Наоборот — стоило лишь на мгновение задуматься о поступках координаторов, как стремительно начинали множиться основания для серьёзных упрёков. Поэтому безопаснее было не вспоминать о ВКС вообще. Шкура целее будет.
В салон вошёл лейтенант космостражи.
— Кто из вас гражданин Бенолии Эльван Кадере?
Эльван поднялся, подошёл к стражнику, замер по стойке «смирно».
— Пройдёмте, — велел стражник.
Векаэсник привёл его на катер, кивком показал на пассажирское кресло.
— Вино, минералка, бутерброды? — спросил он без малейшей приветливости. Хотя и без враждебности или пренебрежения. Голос был просто равнодушным. Но равнодушие оказалось столь огромным, что раздавливало не хуже многотонного пресса.
Но теньмам к равнодушию не привыкать. Как к чужому, так и собственному.
— Нет, спасибо, ничего не нужно, — безразлично ответил Эльван.
— В Гарде мы будем через три часа, — сказал лейтенант.
Эльван слегка удивился. По его расчётам, только до Большого Кольца было не менее двух суток лёта.
«Телепорты у них, что ли?»
Впрочем, какая разница…
— Спасибо, — всё с тем же безразличием ответил Эльван.
Лейтенант растерянно захлопал глазами, приоткрыл было рот, собираясь что-то сказать. Но хватило сообразительности промолчать. Лейтенант закрыл рот и ушёл в рубку.
Эльван скользнул взглядом по салону. Корабль досмотрщиков побольше патрульного катера, однако всё равно невелик — что-то вроде лётмарша-буса.
Полёт оказался настолько ровным, что даже не чувствовалось движения.
В салон вошёл лейтенант.
— Подлетаем, — сказал он. — Можете посмотреть на Гард. — Лейтенант поднял шторы иллюминатора.
Гард оказался искусственной планетой. Точнее — огромной космобазой. Причём идиотской формы.
Ровный круглый блин неизвестного Эльвану металла, на котором выстроены дома, разбиты сады, проложены дороги. И всё это прикрыто похожей на стекло полусферой.
Сам город двухъярусный. Нижняя часть города, Ванхельм, предназначалась для обычных гардчан. Верхняя, Асхельм, включала в себя дворец ареопага, несколько административных и служебных зданий, жилые дома для чиновников и обслуги. И всё это окружали, обтекали, скрывали густые сады и парки. Даже ограды не требовалось, чтобы скрыть город высших от глаз низших.
Из Ванхельма в Асхельм вели широкие лестницы.
Громада Гарда висела в самой гуще воздушных вихрей, но оставалась до абсолюта, до невозможности неподвижной. Хотя после устойчивости катеров это уже не удивляло.
— Симпатично, — бросил равнодушную похвалу Эльван. — На восковую игрушку для кабинета похоже. Даже стеклянный колпак есть.
Эльван вернулся в кресло. Лейтенант судорожно сглотнул. Он ждал совсем иной реакции.
— Через пятнадцать минут будем на месте.
— Спасибо.
Лейтенант выскользнул в рубку.
Эльван с немалым изумлением понял, что стражник боится Гарда. До ужаса, до обморока боится.
Хотя ему и нет нужды идти дальше коммуникационной линии.
Теньм не понимал, как можно бояться самой обычной космобазы, пусть и таких противоестественно огромных размеров.
Другое дело, живущие на ней люди. Точнее — один людь. Его новый Светоч. Авдей Северцев.
Эльван не вспоминал, он видел. Глаза цвета весеннего дождя, — мягкие, ласковые, живительные. Улыбка, похожая на солнечный луч, — светлая, лёгкая, согревающая.
Но это всего лишь оболочка. Обманка. Маска.
А внутри — броневой металл и смертоносный огонь.
Непреклонность, несгибаемость, непреложность.
Неодолимость.
Абсолютное и окончательное «Нет!» оказалось главной сутью Авдея Северцева.
Колченогого, косорукого, криворожего сопляка девятнадцати лет от роду.
Жалкого отродья самых низких плебеев, которые только есть в империи.
Ничтожества.
Однако он встал выше императора. И даже выше архонтов.
И ни при чём здесь благодать Радужного Фонтана, порождённого священностью Сферы.
Несоизмеримо выше властительной мощи Авдей встал задолго до того, как вошёл в Башню.
Но Эльван не мог точно сказать, когда это случилось.
Когда Авдей в одиночку защищал раненого гладиатора, куклу живую, от целого мира ненависти. Когда поверил, что в груди профессионального убийцы, полуробота-полузверя может быть людское сердце.
Или ещё раньше, когда безвозвратно сжигал в ложной клятве душу, чтобы спасти крохотную, ещё неразгоревшуюся искорку чужого таланта. Которая когда-нибудь, может быть станет Огнём Согревающим.
А вполне возможно, что это случилось намного раньше, когда, по малолетству ещё не понимая толком сказанного, на вопрос «Кто ты?» с бесконечной уверенностью ответил «Людь».
— Я боюсь его, Димайр. — Эльван даже не заметил, что впервые назвал Серого капитана по имени.
— Мальчик мой, — ласково ерошил ему шерсть на затылке Димайр. — Мохнатик. Он же не злой. Не такой суровый и привередливый как здешний Светоч. В Гарде тебе будет намного легче, чем в Алмазном Городе.
— Я боюсь его, — повторил Эльван. — Он… слишком самодостаточный. Ему никто не нужен. Он целен изнутри как монолит. И бесконечно твёрд. Ему не требуется что-то извне, чтобы заполнить себя и не мучиться пустотой. И ни к чему опоры. Он всегда и везде только сам по себе и сам для себя.
— Что за вздор ты говоришь, Эли? Таких людей не бывает. Ты будешь просто служить, как служил здесь, и всё. Даже лучше, чем здесь. Говорят, в Гарде порка по закону запрещена. Даже если сам Открыватель прикажет тебя выпороть, его никто не послушает.