Страница 30 из 96
– Смотри на меня, когда говоришь. – голос Зверя становится ниже. Распутин поднимает бесцветные глаза и неуверенно хрипит:
– Ее зовут Нева. Она одна из младших сестер Романовых. Самая младшая.
Амур цокает и глядит на меня. От былого азарта не остаётся ни следа. Одна ярость. Пожирающая, словно лесной пожар. Я стараюсь держаться отстраненно, не показывая ужас, что окутывает тело ледяными объятиями. Зверь слишком молод для того, кто держит всю страну в напряжении столько лет.
– Значит, самая красивая из сестер Романовых – вы. – Подытоживает Разумовский, слегка устало. С трудом выдыхаю. Амур потирает шрам на нижней челюсти и закусывает губы. Идэр промывает репу от крови, запихнув пораненный палец в рот.
– Вы отпустите меня? – с надеждой лепечу я, не успев подумать. Зверь едва заметно улыбается и отрицательно качает головой. Сердце сжимается в комок.
На что я вообще надеялась?
– Вы, должно быть, совсем юны и не знаете правил. Если я выкрал вас у отца и жениха, то не могу отпустить.
Он говорит со мной как с дурочкой, тоном, преисполненным снисходительностью. Мне даже по началу кажется, что он издевается. Но то ли тоска и усталость в глазах, то ли расслабившееся лицо заставляют меня передумать и принять его слова за доброту. Извращенную, но доброту.
– Мой жених давно мертв. Китмар видел наш побег и Мален… убил его. – голос предательски дрожит. Разумовский встаёт и подходит к окну. Его брюки и рубашка изрядно помялись. Он и сам выглядит помято. Слишком бледный, чересчур изуродованный. Как бы широко он ни скалился и ни лил мёд в уши, он всё равно выглядит так, будто готовится упасть замертво за ближайшим поворотом. Или, наоборот, только прошлой ночью выбрался из могилы.
Но также Зверь сочетает в себе учтивость и вежливость. Именно этого не хватает Малену – элементарных манер.
А еще Амур Разумовский самым известный головорез – напоминаю себе.
На кухне появляется новое лицо. Сухощавый загорелый мужчина в брюках и рубахе, висящих на нем как на палке. Карие глаза останавливаются на мне.
– Хастах, ты подслушиваешь? – Недовольно спрашивает Идэр, раскидывая куски репы и грибов по чугунному горшку. Парень кивает, не удостоив ее взглядом. Хастах проходит к столу, занимая место прямо перед Зверем, встав спиной к Распутину.
– Амур, Мален облажался.
От этих слов Распутин дергается, будто от пощечины. Зверь вскидывает брови, наблюдая за незваным гостем.
– Девка бесполезна. С Романова мы стрясем свою погибель, а Емельяновы не дадут то, что мы хотим.
Хочу возразить, но вовремя одумываюсь.
Может моя мнимая никчемность станет моим билетом на свободу? Или в могилу?
Амур смотрит на меня, восточный парень нетерпеливо продолжает:
– Продадим ее во двор, или помещику.
Внутри все трепещет от ужаса. Взгляд мечется между незнакомцами, ища хоть что-то, за что я могла бы зацепиться. Зверь недовольно цокает.
– Именно поэтому умственные тяготы были возложены на мои плечи. Вы, что один, что другой, не способны отличить голову от задницы. Я – не работорговец. – Последнее предложение он зло цедит сквозь зубы, поднимаясь на ноги. Будто одна только мысль о продаже женщины ему отвратительна. – С чего ты вдруг решил, будто я это одобрю?
– Она юная. – Загорелый парень вкладывает в это слово какое-то значение, интонационно выделяя его. Не сложно было догадаться, ведь юные светские девушки должны быть не только красивы и образованны, но еще и непорочны.
– Вы немного опоздали. Годы заточения сделали свое дело. – Слова вырываются жалкими хрипами, царапающими шею изнутри. Словно воспоминания с боем прорывают себе пусть наружу. Приходится приложить немало усилий, чтобы сдержать слезы. Амур подходит к Распутину. Медленно и тихо.
– Зачем?
Несмотря на тихий тон, кожа покрывается мурашками от угрозы, исходящей от Зверя. Одно слово, сочащееся гневом, меняет всё, переворачивая с ног на голову.
– Амур, не надо! – взвизгивает Идэр, но Разумовский не слушает её. Он хватает Малена за грудки и протаскивает от печи до стола. Успеваю убрать руки в последний момент. Мален с шумом выдыхает, когда его спина с глухим стуком встречается со столешницей.
Вот он. Момент, когда я смогу похоронить Малена Распутина.
Его взгляд метнулся ко мне, в поисках помощи. Серые глаза широко распахнуты.
О чем ты сейчас думаешь? Ты сожалеешь о том, что сделал? Или мечтаешь о том, как раз и навсегда разберешься со мной?
– Может мне откромсать то, чем ты думал, похищая маленькую девчонку из дома?
Зверю не нужно кричать, чтобы звучать пугающе.
– Я не трогал ее! – Со свистом шепчет Мален, поднимая руки, капитулируя. – Я бы никогда…
Мужчины замирают. Челюсти Амура ходят ходуном, пока он размышляет, нависая над Маленом.
– Он врёт? – Амур ударяет Малена о стол. Распутин хрипит, цепляясь за руки цареубийцы. И моё сердце пронизывает…жалость.
Отвратительная смесь любви и ненависти, порожденная одним человеком, не могут ужиться в моем теле. Кто-то постоянно пытается перетянуть внимание на себя, лишний раз наталкивая на мысль о том какая же я всё-таки жалкая. Даже в собственных чувствах не под силу разобраться.
Я любила его. Или люблю до сих пор. Но разве это важно? Он сломал меня. Разбил на куски, которые уже не склеить.
– Не врёт. – нехотя признаю я.
Разумовский не спешит отпускать Малена. Его длинные пальцы, устланные шрамами, словно узорами, выпускают ткань рубахи, и Распутин медленно, словно не веря своему везению, поднимается со стола. Он тяжело дышит, испуганно озираясь по сторонам, когда Зверь наносит удар. Резкий, сильный до того, что кровь стекает между пальцами Малена, когда он хватается за лицо. Распутин падает назад и стол кренится, пока не заваливается на бок вместе с ним. Вздрагиваю от неожиданности. Разумовский вытирает разбитые костяшки пальцев о светлую ткань рубахи, чуть ниже сердца. Кровавый след создаёт впечатление, что тот, кто его оставил, хватался за одежду ища пощады. Амур кланяется мне, как если бы мы встретились при дворе.
Он защитил меня. Мою честь, от которой не осталось ни следа, кроме кровавого развода на его рубашке.
– Если маленькая княжна позволит, мне нужно выпить.
Слова его не требуют моего одобрения, но я всё же произношу вслух:
– Разумеется, господин Разумовский.
Зверь поджимает губы и берётся за графин. Он ищет стакан, когда Хастах недовольно бормочет над ухом. Каждое слово сопровождается присвитыванием.
– Лучшее, что тебя ждет – это желтый билет. Вы, бабы, ни на что не способны, потому не противься своей судьбе.
Чувствую его теплое дыхание на затылке. Внезапно между нами раздаётся хриплый самодовольный голос:
– Женщины равны нам, как и мы равны им. – Амур следит за тем, как Распутин ставит стол и встаёт в угол, всё так же зажимая нос. – Вместо того, чтобы презирать своего врага, ты должен питать к нему уважение. Иначе в чем смысл твоего противостояния, если ты не считаешь соперника равным хотя бы себе?
Хастах молча покидает кухню, оставив вопрос висеть в воздухе без ответа. Разумовский отпивает мутную жижу из граненого стакана, игнорируя Идэр, решившую помочь Малену. Она мочит полотенце и протирает пострадавшее лицо парня.
– У меня для вас есть прелюбопытнейшее предложение о сотрудничестве, маленькая княжна.
Киваю. Зверь занимает место предыдущего собеседника, которого успели повалять по столу. Мален наблюдает за нами, выглядывая из-за восточной девушки.
– Мы доставим вас туда, куда пожелаете. Даруем вам долгожданную свободу.
– Чего вы хотите взамен?
– Я знал, что в душе вы предприниматель, как ваш драгоценный папочка. – Амур не скрывает издёвки в голосе. – Нам нужна информация. Если ты сможешь нам ее предоставить, то ты будешь свободна. Ну, мы устроим небольшую совместную вылазку, а потом вы отправитесь домой.
– Я хочу документы. И свалить подальше из этого проклятого царства.