Звездный посланник

В воздухе поплыл какой-то терпкий запах, как от клопа-вонючки. Слава чихнул, отошел подальше, к Лере, прервавшей выкачивание информации из головы Орланда и с изумлением наблюдавшей за происходящим.

— Слав, ты чего им сказал? Чего они делают? Чем это пахнет?

— А ты как думаешь? — довольно усмехнулся Слава. — Твой муж — гений, ты не считаешь? Не считаешь. А зря. Ты присутствуешь при рождении Роя Слава.

— Что-о-о-о⁈ Роя? Ты чего говоришь… ой, ты гений! Славка, ты правда гений! Нет, это просто великолепно! Я вспомнила! Они же могут менять пол в случае экстренной необходимости! Под воздействием специальных феромонов! И теперь сотник — Мать Роя! Не могу поверить! Имя Рою сам выбрал?

— Нет, Мать предложила. А мне все равно. — Слава весело подмигнул жене, и та восхищенно покачала головой.

— Нет, ну надо же! Рой Слава! Я даже немного завидую тебе. Теперь ты останешься на тысячи лет в памяти Роя. Ты родоначальник новой цивилизации в этом мире! Только как бы они не прибили всех этих придурков и дур. — Лера показала на не понимающего их разговор Орланда. — Надо их предупредить, чтобы налаживали контакты. Хоть здешние и придурки, но все-таки это их мир… как-то нехорошо запускать сюда расу разумных насекомых, которые сильнее и, возможно, умнее их.

— Я предупредил, — коротко ответил Слава, — как у вас успехи с языком? Получается что-то?

— Получается. Но тяжело. Умственное развитие этого парня ниже, чем нужно. А может, просто много несоответствий между нашими языками. Но так-то нормально продвигается. Дня за два я буду знать язык — мкар наполним до конца. И ты тоже на всякий случай выучишь язык — мало ли что…

Два дня пролетели как один день. Лера так и «пытала» Орланда, вытягивала из него все возможные слова, произношение фраз, букв, выражений, диалектов и сленговых словечек — мкар все запоминал, сидя на голове парня.

На ночь к пленнику приставляли охрану — керкара или двух, они зорко следили за тем, чтобы двуногий не сбежал, и время от времени страшно клацали на него жвалами, отчего тот чуть с ума не сходил от страха. Слава и Лера занимались любовью в каждую свободную минуту, ночи напролет, как будто старались насладиться друг другом впрок — кто знает, когда придется свидеться. Это не на флаере прилететь и броситься в объятия партнеру. В Средние века расстояния в жалкие тысячу-две, да что там тысячу — в сотню километров, частенько оказывались огромными, непреодолимыми и страшными.

Как поняли земляне, между тем местом, где они находились, и главным селением клана было около восьмидесяти — ста километров. Удивительно, что такое изнеженное существо, как Орланд, проделал его пешком всего за два или три дня! Для него это оказалось настоящим подвигом — ведь, кроме пояса, завязки на волосяном хвосте и кожаных сандалий, на нем ничего не было! Его не съели дикие животные, в изобилии водившиеся в джунглях и служившие прекрасным источником питания керкарам и их земным партнерам, он не утонул в болоте, когда прятался в тине. Слава вначале не мог понять, почему за беглым мужчиной не послали погоню — он же являлся очень ценным товаром! Но, поговорив с Орландом, выяснил, что тот был совсем не так прост, как казалось. Парень сразу вычислил, что искать его станут поближе к цивилизации — с точки зрения этих амазонок, мужчины не обладают развитым умом и находятся по уровню развития между охотничьей кошкой и ездовым животным. Так что если он куда-то и побежит, то это будут тихие селения, где есть возможность затеряться среди местных мужчин в Мужском доме. А чтобы такое изнеженное существо убежало в прерии и джунгли — этого вообще не может быть! Так что амазонок подвели их самомнение и спесь.

Керкары начали постройку подземного города. Их Мать пока лежала в коконе, образованном из слюны остальных особей, и превращалась, она выглядела как длинное твердое яйцо с небольшой дырочкой для дыхания посредине. От «яйца» шел знакомый запах ихора, напоминавший Славе о годах, проведенных в Купели.

Землю, которую керкары вынимали из своих тоннелей, многоножки оттаскивали далеко в стороны и развеивали по ветру или же спускали в озеро, отчего в воде поднималось облако мути. Слава с интересом наблюдал, как многоножки аккуратно выгрызают ходы в песчаной почве — место для постройки они нашли недалеко, километрах в трех от первоначального лагеря беглецов.

Это было плато, которое возвышалось над низменностью метров на сто, не меньше. Озеро, лес, болота находились именно в этой низменности, покрытой густой растительностью.

Впрочем, и прерия не была пустынной — в ней хорошо росли пышные травы, которые иногда скрывали человека с головой. В траве водилось множество, просто бесчисленное множество животных — от невинных существ, похожих на помесь свиньи и кролика с длинными ушами и пятачком, до опасных — леопардоподобных зверей, пятнистых, чем-то напоминающих Леру, когда она еще пребывала в своем первозданном виде мутанта.

В почве прерии керкары легко выкопали тоннели и, уйдя на глубину пятидесяти метров, разветвляли их, рыли пещеры для жилья, боковые ходы и переходы. Сильно затрудняло дело то, что Слава требовал полной конфиденциальности — ничто не должно было привлекать внимания к тоннелям многоножек, все выходы из них старались маскировать как следует.

Стены тоннелей укреплялись специальным составом из слюны многоножек и клейкой, застывающей на воздухе массы, выделяемой железами, располагавшимися на задах этих многоножек. Именно из секрета желез они сделали кокон для своей будущей Матери.

Стены тоннеля становились твердыми, как бетон, разрушить их теперь можно было только огнем лучеметов.

К концу второго дня Лера выдохлась и решила, что полностью выцедила информацию из своего местного информатора. Она оставила его на попечение охранникам и нашла Славу, который разделывал тушку кроликосвиньи. Он терпеть не мог эти охотничьи дела, но заставлял себя сдирать шкуры, резать мясо — чтобы убить время и, кроме того, приспособиться к жизни в прерии. Ему предстояло провести тут долгие, очень долгие годы, о которых он думал с тоской и печалью.

— Все готово. Я уже ввела себе в мозг знание языка, теперь твоя очередь. — Она подала Славе мкара, но землянин поморщился и кивком показал на окровавленные руки — мол, куда я возьму?