Страница 16 из 108
Видимо, новости о том, что с марсианской экспедицией произошло что-то нехорошее, дошли до них сразу же, как только попали в СМИ.
После приветствия, молодой мужчина произнес:
– Мне сообщили с поста о вашем прибытии. Я только что звонил вам, но у вас дома никто не отвечал. Вижу, вам уже известно обо всем.
– Извините, что мы не предупредили о том, что едем сюда, мистер Труман,- сказала Мойрис.
– Ничего страшного, миссис Беттелз. Я прекрасно вас понимаю. Вы правильно сделали, поспешив сюда, ведь вы вправе знать все о своем муже. К тому же не вы первая приехали к нам. Миссис Стокард прибыла за целый час до вас. Идите за мной, пожалуйста.
Он выглядел так, словно и сам тоже переживал из-за случившегося, переживал не меньше родных и близких астронавтов-первопроходцев, отправившихся на Марс и попавших в беду. Но, быть может, так все и было в действительности.
– Я вам очень признательна, мистер Труман,- молвила женщина, попытавшись изобразить легкую улыбку.- Спасибо за сочувствие и гостеприимство. И за то, что понимаете, что мне и моим дочерям, в частности Джиниве, необходимо знать правду о Джоне Беттелзе: как они там, что у них стряслось, живы ли они и смогут ли вернуться. Нам не будет покоя, пока мы находимся в неведении. Закрыв автомобиль на замки, используя пульт дистанционного управления, она проследовала за Кларком Труманом.
Это был руководитель НАСА, занявший данную должность всего два неполных года назад, но уже успевший зарекомендовать себя как превосходный, сообразительный, разбирающийся во многих вопросах без помощи советников и заместителей, добрый и всепонимающий начальник. Хотя он был добродушным, веселым и общительным, это ему не мешало поддерживать в своей организации строгую дисциплину. И все знали его как человека пунктуального, исполнительного, которому можно было доверять, а приглашая куда-либо на деловую или дружескую встречу, не опасаться, даже в мыслях не держать, что он может опоздать и на три минуты.
Джинива с еще более подавленным видом, чем ее мать, шла за ними, опустив взгляд, и все время молчала. Она была вся напряжена и боялась услышать от главы НАСА самые страшные новости. Ее опасения настолько завладели ею, что она не смогла даже заставить себя нормально поздороваться с ним, когда он вышел их встретить.
Она думала, что Труман не заметил этого, но он заметил. Однако мужчина прекрасно понимал то состояние, в каком пребывала девушка, а поэтому и не думал осуждать ее за неучтивость, невежливость. Бедная девочка, любящая и, разумеется, любимая дочь, чрезвычайно сильно переживала за своего отца, и в этом не было ничего противоестественного.
День стоял теплый, солнечный. Отдельные небольшие кучевые облака медленно-медленно ползли по ярко-голубому небосводу над всей южной и юго-западной территорией страны. На большей части Соединенных Штатов стояли прекрасные летние дни. Только где-то было чуть жарче, а где-то несколько прохладнее, но всюду светло.
Внутри административного здания Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства было тихо, как в глубоком подвале. Все звуки, которые тут возникали, оказывались мягкими, приглушенными, будто у людей появились невидимые затычки в ушах. Наверняка все стены были покрыты хорошим звукоизоляционным материалом. Полы в некоторых коридорах устилали ковровые дорожки, на стенах то здесь, то там висели картины или маленькие горшочки с висячими растениями, с навесных потолков смотрели вниз крошечные глазки светодиодных светильников.
Мойрис и Джинива думали, что Кларк поведет их в свой кабинет, но, как только все трое оказались внутри здания, он сообщил, что они идут в Центр управления полетами. Он объяснил, что сейчас несколько специалистов работают над расшифровкой сигналов, отправленных специальной аварийной системой "Созвездия", и в самое ближайшее время уже стоит ожидать результата.
В Центр управления полетами иногда допускали самых близких родственников астронавтов в то время, когда проходили сеансы связи космических орбитальных станций и кораблей с Землей, и сегодня Труман не видел ничего, что бы воспрепятствовало ему допустить туда своих сегодняшних гостей. Ведь их не интересовала работа ЦУПа, и они не собирались шпионить – им только нужно было знать о астронавтах из Первой пилотируемой марсианской экспедиции.
ГЛАВА XV
На Марсе…
Звезда по имени Солнце продолжала светить на чистом небосводе Красной планеты, очень медленно перемещаясь от горизонта к горизонту. Планета вращалась вокруг своей оси практически с такой же скоростью, что и Земля, а значит, ночь не заставит себя долго ждать. Она начнется уже через час-другой. Так думали двое астронавтов, двое первых людей, попавших в этот холодный и неприветливый мир, лишенный жидкой воды и чистого, пригодного для дыхания воздуха.
Они все подсчитали: они приземлились на планете, если то, что произошло, можно назвать посадкой, когда только начался день. Прошло около десяти часов после того, как они пришли в себя, разобрались с пожаром и стали решать, что делать дальше, каким образом попытаться спастись, улететь отсюда. Марсианские сутки длятся 24 часа 37 минут. Шаттл, судя по всему, совершил посадку почти на экваторе этой планеты. Значит, день и ночь на этой широте должны быть примерно одинаковыми – по 12 часов 18 минут 30 секунд, плюс-минус до нескольких минут.
Вот и получалось, что свою первую ночь на поверхности загадочной и до сих пор малоизученной планеты, четвертой по счету от Солнца, Джон и Аксель должны были встретить довольно скоро. Что же готовила им эта инопланетная ночь? Могла ли она таить в себе какие-нибудь опасности? Подобные мысли все больше одолевали единственных выживших посланников с Земли. Каждый раз, как они смотрели на маленький солнечный диск и видели, что он все ближе к коричнево-буро-красному горизонту, им становилось все тревожнее.
Необходимо было как можно скорее улетать – не только из-за того, что им здесь становилось все более неуютно. На Марсе в любой момент могла возникнуть сильная пылевая буря, какие для него не редкость.
– Если поднимется ветер и начнется ураган, нас занесет песком, а камнями может еще больше повредить корабль. В таком случае мы потеряем всякую надежду выбраться отсюда,- говорил Джон Беттелз в микрофон переговорного устройства.
Аксель Стокард, находившийся в эти минуты за бортом в скафандре и имевший возможность говорить точно так же, с помощью рации, встроенной в шлем костюма, все слышал. Командир сидел на своем законном месте в кабине шаттла уже без защитного скафандра. За те часы, что прошли с момента ликвидации пожара, пилоты проверили исправность всех систем "Созвездия", восстановили работу некоторых вышедших из строя при посадке, провели полное сканирование корпуса, дабы удостовериться в отсутствии любых мельчайших пробоин. Герметизация корабля оказалась ненарушенной, и это их весьма порадовало. Астронавты искренне поблагодарили за это бога и, немного перекусив, начали готовиться к взлету.
Так как космический корабль приземлился на лыжеподобные опоры горизонтально, как это делает самолет, он их сильно повредил. Кроме того, опоры вспахали поверхность планеты и зарылись в почву настолько глубоко, что шаттл плотно лег на нее своим днищем и ушел носом в песок. Это было не очень хорошо хотя бы потому, что из такого положения поставить его в позицию вертикального старта оказывалось крайне проблематично. Было решено осмотреть космический челнок, выйдя из него наружу. Этим и занялся второй пилот.
Держа в руках видеокамеру, он передавал изображение того, что видел сам, на один из мониторов в кабину, чтобы Беттелз также смог увидеть творившееся снаружи.
Предупреждение о возможном урагане застало Акселя, когда тот закончил осмотр и собирался возвращаться в грузовой отсек. Последний был открыт, и две створки люка, имевшие длину 50 с лишним футов каждая, лежали, распахнутые в стороны, по бокам фюзеляжа на крыльях корабля. Для выхода людей на поверхность планеты у "Созвездия" имелась специальная спусковая кабина. Она располагалась в передней части грузового отсека и могла опускаться к земле через отверстие в днище. Но раз шаттл зарылся в грунт, и прямо под ним невозможно было находиться, пришлось выбираться из него, перелезая через борт, а потом спускаясь на землю по одной из створок отсека. Задача не из легких для человека, облаченного в громоздкий тяжелый герметичный скафандр. А забраться назад должно было оказаться еще тяжелее. Хорошо, что на внутренней стороне створок грузового отсека были какие-то перекладины, создававшие некое подобие ступенек. Можно было подняться по ним, а там просто спрыгнуть внутрь корабля.