Страница 27 из 224
[11]«Оглядываясь назад на жизнь, которую вела Императорская семья, я должен признать, что этот образ жизни ни в какое сравнение с жизнью магнатов капитала идти не мог. Сомневаюсь, удовольствовались ли бы короли стали, автомобилей или же нефти такой скромной яхтой, которая принадлежала Государю, и я убежден, что ни один глава какого-либо крупного предприятия не удалился бы от дел таким бедняком, каким был Государь в день отречения. Если бы его дворцы, имения и драгоценности были бы национализированы, то у него бы просто не осталось никакой личной собственности. И если бы ему удалось переехать с семьей в Англию, то ему пришлось бы, чтобы существовать, работать подобно каждому рядовому эмигранту…», - Великий князь Александр Михайлович («Сандро»). «Книга воспоминаний».
«Средств, которые царь считал своими карманными деньгами (около 20 тысяч фунтов в год), едва хватало на оплату гардероба государя и небольших подарков, которые он вручал лично. Не думаю, чтобы этих сумм было достаточно, чтобы оказывать поддержку газетам. Что касается трат императрицы, то за них отвечал ее секретарь граф Ростовцев.», - Александр Мосолов «При дворе последнего царя. Воспоминания начальника дворцовой канцелярии. 1900–1916».
[12]«Из флигель-адъютантов самым близким, как я уже говорил, лицом к Государю был гр. Д. С. Шереметьев, сверстник Государя по детским играм, и однокашник по службе в лейб-гвардии Преображенском полку. Родовитость и колоссальное богатство, которым владел граф, в связи с такой близостью к царю, казалось бы, давали ему полную возможность чувствовать себя независимым и откровенно высказывать ему правду. К сожалению, этого не было. Гр. Шереметьев не шел дальше формального исполнения обязанностей дежурного флигель-адъютанта. На всё же прочее он как бы махнул рукой, причем при всяком удобном случае стремился выбраться из Ставки в Петроград или в свое имение в Финляндии, где у него была чудная рыбная ловля…», - Протопресвитер Георгий Шавельский.
Глава 5. Царский завтрак.
«Да рассердитесь же хоть раз, ваше величество!», - П. А. Столыпин.
Наконец, дождался обеда… Дико извиняюсь – завтрака!
Скинув в своём купе кожаную куртку- оставшись в одном френче, совершив все положенные гигиенические процедуры, я заявляюсь в вагоне-ресторане собственной - царственной особой…
И, тут понимаю - до чего же я лох!
Здесь были ВСЁ!!! Вся Свита ЕИВ. Даже, опальный граф Фредерикс обиженным петухом выглядывал из дальнего угла, возле пианино…
«Должно быть, обед со Свитой в середине дня - является как бы официальной церемониальной процедурой, - с превеликой досадой подумал я, - а я их, долбень эдакий, на него ПРИГЛАШАЮ!!!».
Мля… Так спалиться…
В принципе, я виду не подал – что чем-то смущён и быстро успокоился, сделав морду топором. Одним «палевом» меньше – одним больше, какая разница? Если в «массах» созреет идея на кол самозванца посадить - то и, одного прокола будет вполне достаточно. А, если нет – то всё спишут на поехавшую «кукушку» суверена, отнесутся снисходительно и постараются извлечь из его заскоков максимальную личную пользу… По-моему, так!
Что больше всего поразило, это почти мгновенное перераспределение «мест» в зависимости от дуновения царского «фавора»: экс-министр Двора, как я уже сказал - очутился в «петушинном углу», а возле меня за один стол гордо уселись «орлы-фавориты»: Начальник Канцелярии Мосолов, Комендант Царского Поезда Воейков, флигель-адъютант Мордвинов, генерал Спиридович и Лейб-медик Фёдоров.
Навряд ли, так раньше было!
Прислуживали в этот раз не бородатые мужики, похожие на свежих – ещё не отощавших военнопленных, а женщины… Хм, гм… Не то, что бы в возрасте, но скажем так – «предбальзаковского» возраста. Мало того – на вид слишком перепуганные, а в работе – в обслуживании за столом, неумелые… Явно, не профессионалки!
Ладно, промолчим пока – не будем портить себе и окружающим аппетита.
***
Какой «аппетит», нах?! «Царский» супец был куда паршивым – дальше некуда[1]!
Ведя с «фаворитами» пустопорожний разговор, я хлебал эту баланду серебряной ложкой из тарелки саксонского фарфора и зло позыркивал на гофмаршала «Валю». Свита тоже, хлебала супчик и невольно морщилась… Откуда-то из толпы придворных послышалось еле слышно:
«Вчера был дрянной супчик, а сегодня дряннее пущего…».
Были высказаны сожаления, типа:
«Право, жаль, что Иван Михайлович[2] при Государыне остался!» и «Вот, помню Пьер Кюбе[3] похлёбки готовил… А, наш Ванька Верещагин известный неумеха и лодырь!».
Доктор Фёдоров, по виду - долго собирался с духом, но наконец высказался:
– Государь! Вы давно и хорошо знаете Валю Долгорукова…Возможно, как человек он хороший, но скажите мне на милость - какой же из него гофмаршал?! Ведь суп, что сейчас мы с вами едим – сущая мерзость!
Это было похоже на попытку влиять на Государя Императора в «кадровом» вопросе, но в данный момент наши интересы совпадали. Я взглянул на свою «банду» и, с озабоченным видом задал общий вопрос:
- Господа! Есть мнение: что - «супчик», что гофмаршал – сущее говно? Какие у кого на этот счёт имеются соображения?
Мосолов «прыснул» «этим» обратно в тарелку, покраснел и извинился дико смущаясь – брезгливый должно быть, а остальные – так, или иначе, после крайнего замешательства выразили своё полное согласие. По ходу, этот «Валя» уже всех достал!
- Ну, а почему тогда молчим? Нравиться «это» кушать?!
Самым смелым оказался опять же Фёдоров:
- Ваше Императорское Величество всегда полагались на вкус князя Долгорукого –считая его «специалистом». Если, со слов князя - блюдо приготовляемое на царской кухне превосходно, то и Вы всегда хвалили его! Ну, а мы уж…
Лейб-медик, развёл руками, как бы вопрошая: «Сам не понимаешь, что ли?»
- Есть, кем заменить этого «специалиста»?
Все мнутся… Наконец, Мосолов очень осторожно и почти шёпотом:
- Есть у меня на примете один человек… Но…
Его понять можно! Вдруг в голове Императора, всё станет на свои места и «Валя» тогда отыграется на каждом, кто «порекомендовал»…
Мой Генеральный Секретарь Мордвинов, более смело - чем Имперский Канцлер, порекомендовал другого флигель-адъютанта:
- Позвольте замолвить словечко про полковника Силаева, Государь!
Напрягаю память:
- Это Вы про нашего «кавказского гренадера»?
- Так точно! Исключительно толковый и порядочный офицер…
За эту «рекомендацию», Мордвинов удостоился слегка неприязненного взгляда от Мосолова… Ну, начинается!
- Почему, здесь я его не вижу?
- Приболел он что-то, в последнее время, Государь…
Кто такой? Ну, ни бита или гига, не могу вспомнить про этого Силаева[4] - кроме того, что он был «кавказским гренадером»!
- Буду иметь в виду… Так просто и быстро нового гофмаршала не найдёшь. В принципе, тут не дегустатор - а хороший администратор нужен, чтоб справиться с этой обнаглевшей кухонной братией…, - размышлял я вслух, - может, пока просто повара заменить? И, неплохо было провести хорошенькую ревизию – наверняка воруют и воруют знатно, скоты!
Мосолов, как-то заёрзал услышав последнее (должно быть - у самого рыльце в пушку!) и, молвил:
- Гофмаршал не просто хорошим администратором должен быть - но и, знать придворный этикет!
- «Придворный этикет»? - переспросил я и, отмороженно добавил, - а мы его отменим в связи с военным положением!
Немая сцена…
Кажется, даже светопреставление случись – отмену придворного этикета, мои сподвижники не поймут и не простят! Выкручиваюсь, как могу:
- Ну, или «Валю» оставим гофмаршалом по этикету – раз он знаток такой, а полковнику Силаеву передадим все административные функции. И, назовём эту новую должность просто и незатейливо: «Администратор Полевой Свиты Его Императорского Величества».