Страница 44 из 81
Глава 16 Неудачное место
Если уж будете брать арбалет — не берите. Не знаю, как современные арбалеты из всяких хитрых материалов, но средневековый арбалет совершенно точно оружие от безысходности.
Его долго перезаряжать. В пяти случаев из семи вы успеете выстрелить только один раз. Это оружие с которым много мороки, прямо как с красивой женщиной — чем арбалет лучше, тем дольше его натягивать. Да и то, для этого лучше иметь специальные приблуды. К тому же, перезарядка требует к себе внимания и сосредоточенности. На моем первом поле боя, у подавляющего большинства стрелков с обеих сторон арбалеты были небольшие. Размером с автомат. Кургузые, с толстыми дугами, метающие толстые тяжелые стрелы, называемые болтами, потому что это нихрена не стрелы, а что-то ближе к воланчику из бандмингтона. Чтобы натянуть тугую тетиву, надо опустить арбалет, вставить ногу в специальное стремя и распрямиться, работая всеми мышцами спины. И это довольно трудно, хорошо хоть шаг тетивы от силы сантиметров двадцать. Разумеется, такая короткая дистанция приложения ускорения, отнюдь не добавляет арбалетному болту точности. К тому же, летит болт по параболической траектории. То есть, хочешь попасть в цель стоящую в ста метрах перед тобой, надо прицелиться примерно в левую заднюю лапу большой медведицы. А тут нет этого созвездия, так что целишься в небо.
И хотя арбалетный болт сравнительно тяжелый, у него все же есть оперение. После того как его выбьет ударом тетивы с ложа арбалета, на него тут же начинает действовать ветер, влажность, корейский рендом и все остальное. Все вместе, это значит, что чтобы попасть в цель размером с дом из обычного арбалета, надо долго тренироваться. Или каждый день по нескольку часов, до одурения и тогда что-то начнет получаться через пару недель, а еще через пару месяцев твои успехи даже станут заметны другим.
Разумеется, никаких спортивных лагерей по обучению стрельбе из арбалетов в этом мире не придумали. Поэтому тренировались кто как мог и от случая к случаю. То есть, теоретически тут можно было оставаться мазилой годами.
Были тут и арбалеты более тяжелые, с хитрыми приспособами для натягивания более мощных дуг. Приспособы вроде маленькой ручной лебедки. Но это был аналог крупнокалиберного пулемета. Или даже противотанковой пушки. Один человек таскал сам арбалет и стрелял, второй таскал ручной ворот и заряжал, еще пара человек таскали щиты, чтобы закрывать первых двух. Впрочем, такие, тяжелые арбалеты весили килограмм по двадцать, по полю с ними не побегаешь, поэтому их использовали чаще всего на замковых стенах. Собственно, тяжелые арбалеты поэтому обычно называли крепостными.
Наверное, будь у меня побольше времени, я бы организовал у себя отряд вооруженный крепостными арбалетами. И это было бы просто ультимативное оружие. Увы, сейчас мне оставалось только следить за лицом и удерживать на нем идиотско оптимистичную и ободряющую улыбку, пока я проезжал за спинами своих солдат. И видел, как неумело, неуклюже и бестолково они стреляют по врагу, попадая во все, кроме противника. Буквально во все, я видел как один ополченец умудрился всадить болт во внутреннюю сторону щита впереди стоящего коллеги. Чудом не пришпилив союзного щитника к его же щиту.
Нас спасало две вещи — малая численность врагов и то, что они стреляли в основном по нашим, достаточно хорошо одоспещенным, наемникам. Наши противники довольно споро разбились на компактные групки, подняв щиты над головой, и стали отстреливаться. За этим чувствовался опыт, но никакой привычной мне военной четкостью хорошо отработанных действий и не пахло. Как минимум половина наших врагов бестолково слонялась туда-сюда, значительная часть вообще еще бродила по каналу. У нас появились первые раненые, но пока это не мешало общему энтузиазму. Поймавших вражеский арбалетный болт оттаскивали назад, где уже суетились лекари.
Наконец, в дело вступили лучники Виллы. В этот раз я оказался чуть сбоку от них и смог полюбоваться на выпущенные ими стаи стрел. Лучники стреляли высоко вверх, будто целясь в солнце. Стрелы взлетали над землей и летели все медленней. А потом, будто на секунду замерев в воздухе, переворачивались острием вниз и летели к земле, заново набирая скорость.
Первые же залпы нашли свою цель. Падающие с неба белооперенные стрелы лучников с Туманных островов набрали такую скорость что глаз не всегда успевал их разглядеть, и казалось, будто вокруг наших врагов вдруг появляются целые полянки белых цветов. Часть стрел вонзилась в щиты, почти все остальные пронзили потрескавшуюся сухую землю, но некоторые нашли живую цель. Я увидел как один из вражеских пехотинцев, в металлическом шлеме-таблетке, вдруг схватился за появившийся у него в неприкрытой кольчугой руке белый «цветок», выронил оружие и побежал назад. Другой орал, схватившись за ступню, приколотую к земле. И это был только первый залп, а Вилла не терял времени — выхватывая воткнутые в рядом с ними в землю стрелы, его парни посылали новые и новые стаи смертоносных росчерков с белым оперением в воздух. Я слышал дробный перестук, будто по земле и щитам били молотками. И крики раненых. А потом их заглушил рев горожан и наш строй качнулся вперед, начав медленно наступать. Не весь — наемники стояли спокойно.
Я растерялся. Как гнать ополченцев в атаку, я уже примерно успел придумать. А вот подумать о том, как заставить их стоять на месте, мне в голову как-то не пришло.
— Я не могу понять, мой сеньор, — крикнул мне на ухо Сперат. — Что они делают? Будто раков ловят.
— Что? — не понял я.
— Они, — Сперат указал в сторону наших врагов. — Те, что в канале.
Я посмотрел туда. Я был больше сосредоточен на тех врагах, которые уже выбрались на берег и мало обращал внимания на тех, кто еще оставался в грязной жиже канала. Считая их за отставших. Но присмотревшись сейчас, я понял, что те, кто ползал по каналу, вовсе не торопился через него перебраться и вылезти наружу. Напротив, они что-то там делали. Приседали, перетаскивали что-то невидимое под водой с места на место. Рядом, в воду, падали наши случайные арбалетные болты, но люди в воде хоть и шарахались от них вжимая голову в плечи, но не переставали работать. А еще несколько, с большими деревянными киянками, забивали в дно деревянные столбики, обвязанные синими лентами. Кстати, синие ленты, повязанные вокруг шлемов и на правой руке, видной из-за щита, были на всех наших врагах. Блин, это же удобный опознавательный знак. Почему я об этом не подумал.
— Теперь видите? — сказал Сперат. — Они такие голодные, что ловят раков прямо под стрелами? Это странно.
— Они чистят дно, — ответил я ему, чувствуя, как мой голос дрожит от внезапно охватившего меня волнения. — Убирают камни и мусор со дна и отмечают очищенные участки.
Лошадь пуглива, она может сбросить седока, шарахнуться и понести, ломая строй, если вдруг почувствует ногами что-то в непрозрачной воде. Инстинкты, наверное. Не говоря уже о том, что одна ветвистая подводная коряга может стать настоящей лошадедробилкой — наставник Магна, дядя Рой, рассказывал ему как однажды у него на переправе из-за такой коряги утонул оруженосец и было ранено две лошади. В луже, где воды было чуть выше колена. Рой так сказал, Магн не поверил.
— Они готовят переправу для конницы, — сказал я тихо. Больше себе, чем Сперату.
— Что вы сказали, мой сеньор⁈ — спросил мой оруженосец, не расслышав мои слова за ликующими воплями наших горожан. Но я не обращал на него внимания. Привстав на стременах, я придерживал забрало, прикрываясь им от солнца как казырьком и внимательно осматривал противоположный берег. Те же невысокие каменные ограды. Горящие почти не видимым в жарком летнем солнце пламенем дома в отдалении, истекающие белым дымом. И фруктовая роща. Вроде, довольно обычная. Вот только колеи от телег, выходящие из канала, ныряли в неё, прямо в строй деревьев. И никакого просвета для дороги. Целая роща самых обычных для здешних мест фруктовых деревьев, у которых ни один листок не шелохнется от налетающего изредка свежего ветерка с гор.