Страница 4 из 81
Глава 2 Не время для сожалений
Некоторые, менее оптимистичные люди, находят в мире неисчерпаемый источник разочарований. И происходящее вокруг меня сейчас дало бы им много отличных поводов для разочарований. Вот, например, Фредерик. Образцово-показательный рыцарь. Красивый, с личным флагом, со свитой, на коне, выглядит даже круче, чем бандит на спорткаре. Но, вместо того, чтобы стоять и сиять своим величием — суетится, как бабулька у полок со скидками. Носится на своем коне туда-сюда, то заново сбивая строй, то буквально пальцем показывая куда стрелять арбалетчикам, то к лучникам, то к латникам, которые за каким-то чертом пошли в тыл. И как после этого хотеть быть блистательным полководцем, ведущим свою армию в бой верхом на коне и в красивых доспехах? Все, теперь это уже не красивая картинка, а сплошное разочарование.
А я вот, например, куда более оптимистичен. Мне по-прежнему хочется быть командиром латников. Ну, как командиром. Главным. Командовать не особо получалось даже у многоопытного Фредерика. Зато, можно было на всех матом орать. А этого мне очень не хватало — тут же в кого не плюнь, все благородные люди из уважаемых и древних семей. То есть такие мрази, которых даже по делу на хер пошлешь, а они тебя потом в спину острым норовят ткнуть. Обидчивые. Я, шутя, полуродного братюню гомосеком обозвал, так он ночью зарезать меня пытался.
Не меня одного, конечно. И, кажется, не совсем за это… Но все равно, случай показательный.
Тем временем наши враги оживились, начали стрелять и попытались перейти в атаку, пока наш строй еще не восстановился — но с ними сыграла злую шутку осторожность. Или страх перед демонами. Рогатый сюрприз явно стал неожиданностью и для них тоже. Кажется, среди наших врагов даже начались дискуссии с широким кругом вопросов и остро заточенными аргументами, в результате которых все оставшиеся в живых быстро пришли к консенсусу.
Лично я удивился степени ненависти, которая толкала этих людей продолжать сопротивление. На самом деле, при таком упорстве, у них был шанс переломить битву. Мне повезло, что демон не сильно загонял моих латников и склеил ласты до того, как нанес заметный урон. Люди Фредерика устали. Как-то так получилось, что в строю осталось едва ли половина от первоначальной их численности. Кто-то был ранен и пошел к лекарям — уважительная причина. Это не ножиком на кухне порезаться. Ткнут в тебя железкой, и даже если сразу не упадешь, все равно теряешь много крови, слабеешь.
Другие просто устали. Третьи проголодались. В общем, разброд и шатание.
Спасало то, что латники держались лучше остальных — как ни крути, но они по определению все же люди благородные. Стыдно было из-за пустяка уходить. А именно латники были костями строя, на которых все держалось. Но если уж латника ранили, и он отходил назад — с ним гарантированно уходило и все его копье, до пяти человек.
Поэтому, при всем при том, что мы явно побеждали — и довольно много вражеских трупов на площади это подтверждало — на вид нас стало даже меньше, чем врагов.
Но Фредерик не зря суетился — ему с коня видней, он видимо сразу заметил неладное.
Слишком далеко отойдя от нас, заговорщики оказались удобной мишенью для лучников Виллы. Только стало ясно, что демон точно не встанет, как профессиональные наемники с Туманных островов быстро вернулись (а они успели отступить за угол по улице, по которой мы пришли), причем в полном составе. Теперь я знал, что вовремя сбежать, но если надо, вовремя вернуться — признак профессионализма.
В общем, лучники вернулись и наши противники попали под их слаженные залпы.
При этом Вилла явно сосредоточился на количестве стрел, а не на точности выстрелов — наш строй был достаточно далеко от вражеского. Под плотным обстрелом, действительно похожим на дождь из стрел, враги толком не могли двигаться. Только орать от боли и умирать, прячась за щитами. Стрел в воздухе было так много, что на брусчатку легка тень, какая бывает от ветки дерева с молодыми кудрявыми листочками, которую треплет ветер.
Лучники не автоматы, минут через пять они выдохлись и обстрел стал не такой плотный, но к этому времени Нычка с Фредериком восстановили наш строй и снова были готовы продолжить натиск. У Фредерика и для меня нашлась минутка. Подъехав ко мне, он рявкнул:
— Вы! Назад! Помогите лекарям! — он немного подумал, наклонился ко мне с седла, поднял забрало и добавил, тем же резким, командным голосом, но немного тише:
— Будет глупо умереть сейчас, когда битва уже выиграна. Я видел вашу храбрость, а сейчас покажите мне вашу рассудительность. Давайте, мой сеньор, отойдите в сторону, дайте парням отработать ваши деньги!
Я не стал спорить. Действительно, пусть люди работают.
Впрочем, до лекарей я так и не добрался. Зато до меня добрался Сперат. Я ничего не сказал ему по поводу его отсутствия во время замеса с демоном. Ну не любит человек демонов. У всех свои слабости. Сперат протянул мне флягу, в которой оказалось разбавленное водой домашнее вино. Сносно. Пить очень хотелось.
Битва продолжалась еще не меньше часа. И была крайне ожесточенной. Это легко определить по молчанию сражающихся — когда становится по настоящему жестко, люди перестают орать кричалки чтобы подбодрить себя. Оскорбления врагам вообще ритуал проводимый до первой крови. Потом не до этого. Слишком сосредотачиваются на смерти. И своей, и чужой.
Битва затягивалась. Я даже стоять устал — все же в доспехах. Присел на каменный парапет Фонтана. Вода в резервуаре стала розовой от крови. В ней плавали трупы и скапливались у забранного каменной решеткой стока. Вода не находила выхода, переполнялась и лилась на брусчатку, смешиваясь с кровью. Из человека может вылится на удивление много крови, особенно если его тело разрубить на части. По сути, к концу боя казалось, что сражающиеся бьются, стоя по щиколотку в крови.
Пленных было очень мало. В основном раненые, которых сначала вязали пажи и оруженосцы, а потом перевязывали лекари. Это был не намеренный приказ Фредерика — просто так получилось. Сначала тех, кто хотел нам сдаться убивали свои. Потом наши, потеряв несколько человек убитыми и ранеными, не хотели брать живыми «демонопоклонников».
Но некоторым все же повезло. Фредерик и Нычка побеседовали с ранеными врагами и уже доложили мне — моего брата и его ближайших прихвостней, в том числе Боркума, на площади Фонтана не было. Уехали еще ночью, пообещав «привести на помощь огромную армию», и велев остальным удерживать Фонтан и не давать городу воды, пока он не признает над собой власть Гонората.
Это заставляло сделать два предположения. Первое — Гонорат точно сошел с ума. Одно дело править фактически, заставляя людей себя бояться и убивая неугодных, как делал мой отец. И совсем другое, пытаться заставить вольный город провозгласить себя правителем официально. Есть же элементарные правила приличия, которые нельзя нарушать. Все совершают акт дефекации, но это не значит, что можно срать на улице.
Второй вывод, куда более неприятный — эта битва, вполне вероятно, будет не последней. Если, конечно, Гонорат не соврал. Откуда у него «огромная армия»? Просто сбежал, мудень, под тупым предлогом.
В конце концов, полсотни израненных бунтовщиков, прижатые в углу площади, были просто расстреляны лучниками Виллы и нашими арбалетчиками. Сил даже на последнюю атаку у них не оставалось.
Но еще до этого мне пришлось начать править.
— Что делать с тушей демона? — спросил меня Фредерик, выкроив минутку, когда в битве наступило затишье. Вот еще одно открытие — люди, даже самые отмороженные, не могут резать друг друга без передышки. Устают. Даже боксеры в одних трусах, и у тех раунд три минуты длится. А тут на каждом спортсмене два десятка килограмм доспехов, еще и тяжеленой железякой махать. Утомительно. Поэтому люди убивали друг друга не торопясь, с длинными паузами. Я видел, что одна группа из наших даже перекусить успела, не отходя от рабочего места, так сказать.