Первый Романов

Глава 5 Царь изволит злиться

Есть один минус в том, чтобы спать с двумя девушками. Это пробуждение. Просыпаюсь с затекшими руками и задеревеневшей шеей. Ада и Фрося опять забрались на меня, будто я не царь, а матрас какой-то. Ох, если бы не сексуальный голод юного тела и не усиленное либидо, я бы повесил на двери расписание, чтобы ходили ко мне в спальню по одной. Но боюсь, одна бедняжка будет просто растерзана. А я ведь добрый правитель, а не изверг какой-то.

Пошевелившись, случайно бужу Аду. Девушка сладко потягивается, отчего ткань на ее ночнушке натягивается, выделяя спелые округлые груди. При этом она оглядывает меня настолько обожающим взглядом, что моя похоть разгорается с новой силой. Жар Ярилы трещит в груди. Но самому двигаться лень, поэтому кладу руку на рыжую головку барышни и опускаю ее вниз. Сообразительная рыженькая сразу понимает, что от нее требуется, и послушно раскрывает припухлые розовые уста навстречу огниву монаршего величия…

После утреннего минета я иду на завтрак. Аркадий и Радмила уже спустились. За овсяной кашей и блинами с творогом общаемся. Блондинка улыбчива и покладиста, чаек со смородиновыми листьями мне она уже приготовила. Старик же, как всегда, брюзжит и ворчит.

— Романов, Пашу ты скоро выпустишь? Он в подвале третий день уже.

— Пусть еще потомится, — отмахиваюсь. — Ему полезно. Есть какие-нибудь новости за ночь?

— Есть, — морщится глава Лазаревых, будто хлебнул уксуса. — Трубецкой неожиданно прислал приглашение на благотворительный вечер. Тебе и мне.

Ом-хм. Неожиданно. Видимо, мы произвели на председателя Совета хорошее впечатление.

— Когда?

— Через два дня, — кривится старик. — Хорошо хоть, что не сегодня.

Я поворачиваюсь к блондинке.

— Радмила, составишь мне компанию на вечере у Трубецкого?

— С радостью, господин! — расплывается та в белозубой улыбке.

— Нам выказали пренебрежение, Романов, — замечает Аркадий. — Других гостей пригласили минимум за две недели. А ты так рвешься туда, будто медом намазано.

Я накидываю на блин побольше творога и заворачиваю его в трубочку.

— Это возможность, старик, — закидываю в себя блин целиком и с полным ртом говорю. — А за возможности я привык хвататься. Пчфф…- шумно отхлебываю кипяток из чашки. — Сегодня чай удался, Радмила!

Блондинка довольно улыбается, а старик опять морщится:

— Отказаться мы все равно не можем. Я вызвал портного, чтобы снял с тебя мерки. Ты же даже смокинга не имеешь, свалился на мою голову чуть ли не голым. Ох-ох, еще доплачивать за скорость пошива. Одни убытки с тобой, Романов! — чуть за голову не хватается.

— Зато ты живой, с головой на плечах, — усмехаюсь. — А без меня Моржов бы уже поджарил тебя до сухого треска. Когда прибудет портной?

— С минуту на минуту должен, — бросает он взгляд на настенные часы.

— Ага, потом едем к Моржовым проводить ревизию. Так что звякни Еремею, предупреди, чтобы подготовил документацию и досье на гвардию.

— Тебе бы секретаршу завести, Романов, — с недовольной миной замечает Аркадий. — Стар я прислуживать.

Это идея правильная, конечно. Но человек должен быть проверенный и надежный. А кого назначить? Ада у меня заместо стрелка, Фрося же небольшого ума девка, ее только мять да тискать.

— Господин…я могла бы быть вашей помощницей, — вдруг подает голос Радмила, слегка покраснев.

Мы с Аркадием оба поворачиваемся к розовощекой блондинке, мнущейся и смущенной.

— Дочь, кажется, у меня что-то со слухом, — мычит старик. — Ты сама проявила желание прислуживать чужому человеку не из нашего рода?

— Ну Миша же твой господин, папа, — резонно замечает Радмила. — Значит, он нам не чужой. А я заканчивала экономический институт, умею работать с финансами и отчетностью, тебе ведь долго помогала с поместьем. А с Мишей мы теперь в одной повозке. Помогая ему — помогаешь себе. К тому же я ему и так уже завариваю чай.

Вообще говорит это она отцу, но смотрит на меня. Для меня говорит. Опосредованно дает аргументы своей полезности.

Аркадий лишь качает головой, недовольный, но возразить ему нечего. Я же обдумываю варианты.

Радмила действительно повязана со мной через род. Можно без опаски погружать блондинку в свои дела. Природным умом и образованностью она не обделена. Да и отца она любит, хоть и привыкла подчиняться лишь сильной руке, а Аркадий больше котируется в этом плане, поэтому она его любит, но не воспринимает всерьез. Ей лет двадцать пять. Далеко не невинный цветочек. Была замужем, но супруг погиб во время последнего конфликта городов. Затем молодая вдовушка вернулась в отцовскую усадьбу.

В принципе аппетитная блондинка походит. Клятвой же можно усилить ее верность. Кстати, не помешает мне взять «клятву на душе» еще и у Павлуши, тогда Лазаревы никуда от меня не денутся. Но это обождет.

— Звони Еремею, — киваю блондинке.

Она тут же расцветает.

— Сию минуту, господин, — вскакивает из-за стола.

— Знаешь, что сказать-то? — проверяю на всякий.

— Конечно! — чуть обиженным тоном произносит. — Господин, вы же четко сказали. Документация и досье на гвардию!

— Ага, личные дела с рангами и стихиями, — подтверждаю.

Пора мне начинать подготовку личной гвардии. Гвардии не Лазаревых, не Моржовых, а Романовых. Настоящих мужей, что сломают лимитер и будут способны завалить десяток Мастеров.

Улыбающаяся девушка уходит, а Аркадий смотрит на меня обвинительно:

— Запряг всех моих.

— Пока не всех, — возражаю. — Вот Павлушу твоего запрягу, тогда будет всех.

Вскоре приезжает портной, он снимает с меня мерки, и мы с Аркадием и Радмилой наконец отправляемся к Моржовым. Блондинка приоделась. Строгая серая юбка с пиджачком, белая рубашка и туфли на невысоком каблуке. В глазах сосредоточенность, безэмоциональное лицо. От прежней улыбки ни следа. И это…похвально. Девушка поняла, что я возьму к себе помощницу не за красивые глаза. Так и есть. Постель и служба вещи обособленные.

— Господин, — сообщает Радмила в машине. — Помимо стандартной финансовой отчетности и досье, я попросила Моржовых также подготовить документацию об источниках средств со списком основных контрагентов. Так мы сможем понять, от кого Моржовы зависят.

— Отличная идея, Радмила, — киваю с благодарностью.

Девушка чуть смущается, уголки губ подрагивают, но красотка сдерживается от улыбки.