Страница 48 из 80
На полустанке сходили ночью. Специально для нас начальник поезда сделал двухминутную стоянку. Полозов ошарашенно взирал на пятьдесят бойцов в горном камуфляже без опознавательных знаков c куфиями на голове, скрывающими лица. На груди у каждого бойца мерцала вышитая серебром лоза винограда. Маленькая армия споро рассаживалась на скакунов, а её командир, вынимая из вещмешков такую же форму для пластунов, делал краткий инструктаж:
— Ни у кого не должно даже возникнуть мысли, что мы — местные. Для всех мы — сопровождение наследника итальянского княжеского рода, Микаэля Ува. Мы безмолвны, наши команды выполняются молча и неукоснительно, либо вы можете дождаться нас здесь, чтобы не ставить под угрозу всю операцию.
Пластуны кивали, заранее предупреждённые Полозовым об условиях. Его группа прошла с ним несколько военных конфликтов. Каждый из бойцов был ему как брат, потому и семейную трагедию Николая восприняли как собственную.
Тихая звёздная ночь была необычайно тепла для начала ноября. Для комаров, как называл свою гвардию Комарин, такая погода была непривычной. Конный отряд выдвигался в сторону Дербента, а Полозов всё пытался рассмотреть среди всадников женщин, ведь без них план по вызволению сестры был заранее обречён на провал.
К Дербенту подъезжали утром. С тракта открывался величественный вид на древние укреплённые стены, протянувшиеся вдоль побережья. Позади них раскинулись красивые каменные здания, оплетённые бурыми листьями дикого винограда, дворцы и башни с черепичными крышами, которые придавали городу неповторимый атмосферный шарм. И всё это великолепие дополнял горный хребет на фоне.
Женщины к тому моменту пересели в палантин и сменили наряды на традиционные восточные. Мне же пришлось дополнить свои одежды оружием и украшениями-артефактами. Всё же отпрыск княжеского семейства не должен был выглядеть как бедный родственник.
Сразу после начала разработки операции мы заранее арендовали за баснословно дорогую цену дворец-резиденцию младшей ветви рода Платановых, содержащих постоялые дворы в Дербенте. Они, конечно, пытались нам всучить в аренду одну из своих самых шикарных приватных гостиниц, но наш запрос по богатству и комфорту смогли удовлетворить лишь собственной резиденцией. В данном случае жадность победила даже аристократический снобизм.
Мы въезжали в Дербент через главные ворота города. Это было воистину монументальное сооружение, украшенное резьбой и орнаментом и состоявшее из двух башен, соединенных стеной. Серые зубчатые башни из грубо обтёсанных каменных валунов возвышались над землёй метров на двадцать. На одной из башен висело полотнище с изображением мака, а на другой — с гербом марены. Хозяева города не мелочились, со въезда указывая, кто здесь главный.
Наш отряд привлекал внимание как количеством, так и молчаливостью. Мои бойцы молча разрезали людской поток на въезде в город, отстраняя всех на обочины и образуя безопасный коридор. За первыми тремя десятками кровников на чёрных жеребцах гарцевал я на дорогущем жеребце-ахалтекинце изабелловой масти. Оказалось, Полозов забрал этого красавца из конюшни собственного отца, намереваясь хотя бы попытаться обменять сестру. Сейчас Ветер горделиво вышагивал перед толпой, притягивая взгляды редчайшей мастью, грациозной шеей и длинными стройными ногами.
За мной следовал паланкин из красного дерева с резными ширмами на окнах и серебряной отделкой, украшенный лентами газовыми тканями аметистового, зелёного и серебряного цветов. Паланкин несли на себе восемь кровников, двигаясь настолько синхронно, словно были единым организмом. Завершали наше шествие ещё два десятка кровников и десяток пластунов.
Стража из надвратных башен провожала нас настороженными взглядами, но не предпринимала никаких действий. стоило нам пересечь подъёмный мост, как навстречу нам выдвинулась верхом тройка разодетых в пух и прах смуглолицых мужчин в белоснежных одеждах и исполинских тюрбанах с павлиньими перьями.
Вперёд выехал совсем молодой парень, лет четырнадцати от роду.
— Эреде дель принчипе Микаэль Ува говорит по-русски? — уважительно обратился он ко мне, склоняя голову в приветствии.
— Плохай, — произнёс я с ужасным акцентом, — эреде дель принчипе знать итальяно, инглиш, дойч, франсе, туркиш.
Оценив мои лингвистические познания и сравнив их со своими, толмач выбрал родной язык гостя и перешёл на итальянский:
— От имени рода Платана мы рады приветствовать дорогого принца, пусть его бог продлит его лета жизни и процветания всего княжеского рода! Следуйте за нами, мы покажем дорогу в райские сады, которые на ближайшую неделю станут вашим домом в гостеприимном Дербенте!
«Ещё бы ты не распинался, за такую-то сумму! Странно, что ещё женщин не предлагают для скрашивания досуга, а может здесь так не принято?» — пронеслись у меня мысли и исчезли. Следуя за Платанами, я разглядывал город.
За воротами начиналась главная улица города — «Ханская улица», она была вымощена камнем и вела к центру города, где располагались административные здания, торговые и постоялые дворы, и особняки наиболее зажиточных горожан. Чуть в сторону от центральной площади уходила дорога бурого цвета. Заметив мой интерес, толмач объяснил:
— Дорога ведёт в торговый квартал, называемый здесь базаром. Сюда стекаются редкости из Европы и Азии, самый ценный и уникальны товар, в том числе живой.
Вот вроде бы и не сказал он ничего такого, а мне уже стало противно. Не стоит обманываться молодым возрастом парнишки, беседы он вёл всё также виртуозно, как и старые умелые дельцы, издали начиная прощупывать интересы своего во всех смыслах «дорогого» гостя.
— Живой товар — это интересно. Я слышал, здесь можно достать племенного арабского скакуна, — Ветер подо мной всхрапнул будто бы ревниво, услышав про потенциального конкурента, я похлопал коня по холке, успокаивая.
— Можно, — не сумел до конца скрыть довольную улыбку мальчишка, радуясь, что его намёк сработал на доверчивом иностранце, — но дорого. Иногда по весу в золоте продают.
— Золото — пыль, — самодовольно отмахнулся я, — макры — вот настоящая валюта.
Толмач немного отстал, что-то тихо проговаривая одному из Платанов, но вскоре вернулся ко мне как ни в чём не бывало.