Тень

— А во-вторых, они сообщили — точнее подтвердили сказанное мне еще товарищем Дегтяревым — что разработку гранатомета и боеприпаса ТБГС произвела начальник экспериментальной лаборатории завода, и она же изготовила установочную партию. Одна разработала и изготовила, причем, как Василий Алексеевич подчеркивал, в качестве отхода… побочного продукта при разработке изделия ОТАБ-250. И она же, в инициативном порядке, разработала и изготовила более ста экземпляров изделий ОТАБ-45. Правда, сами изделия ОТАБ все же изготавливались работниками завода: они просто по размеру очень большие…

— Значит, разработала женщина… в одиночку… как это возможно: такое оружие в одиночку разработать?

— Возможно, — ответил Сталину Берия. — Сотрудники НКГБ в Коврове доложили, что она — химик, причем неплохой, а само по себе оружие, можно сказать, примитивно, все дело в использованном взрывчатом веществе. Самым сложным было придумать, как это вещество — довольно, кстати, распространенное в химическом производстве — использовать. Правда, они ее охарактеризовали как «стерву неуправляемую», сказали, что допускает рукоприкладство, однако, по результату работы, это можно ей пока простить. Есть мнение…

— Есть мнение, что эту женщину наградить необходимо, — прервал Берию Сталин. — И вместо многих орденов Красного Знамени её можно представить к званию Героя Социалистического труда. Александр Николаевич, подготовьте постановление Президиума Верховного Совета, пусть наш всесоюзный староста его сегодня же подпишет.

— Закрытое постановление, — уточнил Берия, — пока наши союзники не знают, что это оружие настолько несложно…

— Да, закрытое. А вы, Лаврентий Павлович, сделайте так, чтобы союзники этого не узнали как можно дольше. Дмитрий Федорович, организуйте ее награждение у себя, мы думаем, что не стоит привлекать к этому внимания…

Первого сентября девушки вскочили рано, еще шести не было. Позавтракали очень неплохо: Таня на своей горелке сварила кастрюлю макарон, в которую щедрой рукой вывалила две банки «второго фронта». Правда Антонина тут же сделала ей выговор:

— Школьница, спасибо, конечно, но ты так через неделю голодать начнешь. Тебе хоть стипендию-то назначили? А то даже печеньки не на что купить будет.

— Я про стипендию не спрашивала… но с голоду точно не помру. А «второй фронт» заводском пайке выдают, так что в понедельник я еще привезу.

— Это хорошо, но ты не увлекайся угощениями, — заботливо посоветовала Марина. — Мы уже вокруг осмотрелись, прикинули, как кормежку организовать — а консервы твои пусть пока полежат: если уж совсем трудно будет, то запас пригодятся.

Наряды девушки приготовили еще с вечера. То есть погладили гимнастерки и юбки (у Марины нашелся трофейный электрический утюг, а в комнате все же обнаружилась розетка), сапоги начистили: изобилия одежды ни у кого не наблюдалось, что, впрочем, девушек ни в малейшей степени не расстраивало. На ночь они форму повесили на спинки кроватей и одежда не измялась, так что после завтрака они принялись лишь награды на гимнастерки вешать.

— А что? — недоуменно спросила Таня, — в университет обязательно при параде ходить со всеми наградами?

— Нет, — усмехнулась Дуся, — но ведь праздник же! Всем хочется нарядными быть! А у нас пока ничего понаряднее нет, — с легкой грустью добавила она, — но с наградами мы уже очень неплохо выглядим. А у тебя что, — спросила она, видя, как Таня надевает «рабочий комбинезон номер три» (такой же, как «четвертый», только светло серый — Таня его выбрала, чтобы не выделяться из однотонной толпы), — ничего нарядного нет? Ты бы сказала, мы бы у девчонок поискали что-нибудь понаряднее…

— Не, мне и так красиво. Да и рано пока выпендриваться перед парнями… а вот вас, товарищи офицеры, нужно в ближайшее время сделать красавицами неотразимыми. Чтобы по весне вокруг лежали штабелями ваши почитатели и вы их так брезгливо перебирали, палочками ворочали со стороны на сторону, выискивая парней получше…

— Почему палочками?

— Ну, чтобы руки о простолюдинов не запачкать, — рассмеялась Таня. — Но что, пошли уже?

— Ах да, тебе же еще билет в метро покупать…

— Нет, я абонемент заранее купила.

— Надо перед руководством университета поставить вопрос, чтобы для студентов проезд бесплатным сделать, — высказала «умную идею» Нина. — А то даже если только не метро ездить, то рубль в день уходит!

— Неправильно ты рассуждаешь, — с очень серьезным лицом ответила Тоня, — нужно чтобы студентам такси бесплатное обеспечили! Чтобы студенты ноженьки не растаптывали и обувь берегли!

— Девушки, ну так мы идем?

Доехав до Охотного ряда, Таня попрощалась с соседками:

— Я на химфак, сегодня в общежитие не вернусь, сразу в Ковров поеду. А в общежитие — наверное уже вечером в понедельник: мне удобнее будет сразу в университет ехать с дороги.

— Так, а… там же макарон еще больше чем полкастрюли осталось!

— Вот и доешьте: до понедельника иначе все протухнет, а выкидывать жалко. Ладно, я побежала!

Занятия, а точнее вводные лекции, закончились уже к двенадцати, и девушка, прыгнув обратно в метро, поехала в аэропорт. Туда несколько раз в день прилетали самолеты из Коврова, привозившие «зелья» для московских предприятий, так что девушку в сером комбинезоне на площадку пропустили: точно в таких же ходили и грузчики из Коврова, часто выходящие из аэропорта чтобы чем-то поживиться в окрестных магазинах. А уж погрузиться на ближайший борт Ковровского авиаотряда вообще проблемой не было: Таню там все знали, так что около двух она уже заехала на «табуреточный завод».

Вообще-то это был не совсем завод, а отдельный цех, в котором работала артель, состоящая из пациентов госпиталей, требующих относительно долгой реабилитации. Начальником артели был пожилой — то есть возрастом сильно за сорок — старшина, которому Таня с огромным трудом сохранила ногу, но на полную реабилитацию, по ее мнению, требовалось около года. Старшина был одинок (вся семья погибла в оккупации), ехать ему было некуда — и он, будучи неплохим столяром, принял предложение Тани Серовой возглавить артель по производству немудреной мебели. То есть поначалу немудреной…

Когда Таня зашла в цех, Клим Миронович радостно вышел ей навстречу:

— Татьяна Васильевна, очень хорошо, что ты зашла! Пойдем, я покажу, какую наши немцы штуку придумали!