Тень

Николай Нилович, несмотря на пожилой возраст, густой белой бородой так и не обзавелся, а потому на господа бога не тянул. И самолетов в Пермь он смог направить только два, причем санитарным был лишь один. Так что Таня, погрузив на пассажирский всех «сидячих» больных и половину своей команды и набив санитарный «лежачими» под завязку, отправилась договариваться об отправке остальных «медиков» железной дорогой. Хорошего из этой попытки ничего не получилось — то есть с железнодорожниками договориться не получилось. Однако получилось кое-что другое: коммунист и полковник медслужбы Байрамали Эльшанович посетил обком партии, откуда — после небольшого морбодоя — позвонил сначала Бурденко, а затем Устинову. И — для верности — Лаврентию Павловичу.

Кто их этих товарищей смог быстро провести воспитательную работу среди пермских железнодорожников, так и осталось неизвестным — но санитарный поезд под номером восемьдесят два в три часа дня помчался в Горький. Действительно помчался: уже в Кирове к эшелону подали паровоз «ФД», а расписание… У Тани сложилось впечатление, что поезду дали «литер» и он вообще любое расписание игнорировал. Впрочем, после полутора суток без сна ее это мало интересовало, а в почти пустом поезде было так много удобных спальных мест…

Ольга Васильевна тоже проспала почти всю дорогу — как и остальные пациенты: они, конечно, сами медики, но если медсестра говорит, что нужно выпить какую-то микстуру, её выпить необходимо без возражений. А уж что им наливали — это дело лечащих врачей.

Самое удивительное заключалось в том, что раненая полковник медслужбы так и не рассталась с мыслью по прибытии на место жалобу на наглую девчонку накатать. И лелеяла эту мысль аж до той минуты, когда ее занесли в просторный коридор госпиталя и положили на каталку. Госпиталь ей показался очень ухоженным и красивым, правда пациенты в нем были какие-то странные: выстроились вдоль коридора и этой белоголовой девочке разве что в ножки не кланялись. Но тут же, в коридоре, она с мыслью о «страшной мсте» рассталась — когда увидела, как девочке честь отдал маршал в полной форме:

— Татьяна Васильевна, рядовой Голованов к выписке готов!

— Вольно. Возвращаю вам звание Главного маршала авиации, а теперь валите отсюда. И постарайтесь мне больше не попадаться: в следующий раз я вас разжалую в денщики рядового. Как самочувствие-то?

— Елена Владимировна говорит, что терпимо.

— Значит так, лекарства, которые она вам прописала, глотать по расписанию. Учтите, я проверю! А через месяц обязательно ко мне на медосмотр: ваше здоровье принадлежит не вам, а стране. Когда точно приехать… лучше я вам позвоню, а то придется, как позавчера, срочно эшелон спасать… В общем, договоримся. Выполнять!

— Есть! Ой… извините. Слушаюсь и повинуюсь! А если вам вдруг что-то от авиации потребуется…

— Александр Евгеньевич, идите уже! У меня почти сотня подранков свежих… но если что — я вам обязательно позвоню. До свидания…