Тень

— Это хорошо. В среду еще молока принесу, но это уже до следующего понедельника будет, а еще бабка с рынка обещала в среду дюжину яиц принести. Тебе нужно много есть, а то все никак не поправляешься.

— Поправляюсь. Я к сентябрю думаю уже до сорока килограмм набрать. Кстати, о сентябре: а мне в десятилетку можно попробовать поступить?

— Нужно. Завтра я с директором десятилетки договорюсь. Но — завтра… черт, уже сегодня. Иди спать!

Восемнадцатого августа около часа дня начальник ковровской милиции сидел в кабинете заместителя, пытаясь сочинить рапорт в областное управление. Но рапорт сочинялся плохо. То есть он сочинялся-то очень просто, однако областное руководство очень не любило, когда подчиненные используют нецензурные слова — а у ковровского милиционера других слов придумать ну никак не выходило.

— Ну что ты мучаешься? — посочувствовал ему заместитель, сидевший за соседним столом и флегматично прихлебывающий из кружки довольно вонючий напиток. — Ты просто напиши, что «меры принимаются», если хочешь — напиши, что мне, допустим, расследование поручено.

— Почему это тебе?

— А потому что я, пока хлебаю этот бульон из чертополоха, головой думаю — а тут, кроме как думать, ничего сделать нельзя. Разве что по лесам вокруг города поискать — а там мы обязательно что-то найдем. И когда найдем… С бандой Хвоста же прокатило?

С упомянутой бандой милиции пришлось разбираться в конце июля. То есть не столько разбираться, сколько бумагами от области отмахиваться: бандиты напали на склад ОРСа, на выстрелы сбежалась охрана станции — и нашли, кроме тяжелораненого сторожа, десяток бандитских тел, перебитых — как показала последующая экспертиза — из двух немецких пистолетов. Причем два выстрела, которые услышали охранники, сделали как раз бандиты — а вот в кого они стреляли, осталось непонятным. Как непонятным было и то, кто это их самих всех у склада положил, стреляя так, что никто этих выстрелов вообще не услышал. Оставленная на месте бойни (другого слова милиционеры подобрать не смогли) записка ясности не добавляла — правда, уполномоченный из области сделал вывод, что «тут работал человек образованный». Как он до этого додумался, ковровцам было тоже непонятно, ведь буквы были написаны почерком совсем не каллиграфическим, а текст… «Бандитов в плен не беру. Веня Видивицин» — и что тут об образовании говорит? Ну да, фамилия не простая, может, даже, дворянская — но вдруг она вообще не настоящая?

Зато через день мальчишки нашли еще одно тело в лесу неподалеку от города — тело писаря со станции, и с ним было тоже не очень понятно. Правда, на лбу тела было выцарапано «тоже бандит», а в кармане пиджака нашлась записка с перечнем всех членов банды (и троих потом милиция относительно успешно арестовала), но у этого ноги были прострелены, как сказал старый Степаныч, повидавший такое еще в Гражданскую, пулями дум-дум, а убит он был ножом…

Милиционеров удивило лишь то, что двое из арестованных позже бандитов сразу начали петь соловьями, выкладывая все, что они знали о деяниях банды и даже о том, кому и как награбленное сбывали. А третий — он арестовываться не захотел и пытался отстреливаться, так что помер немного погодя, ничего толком и не рассказав. Но ковровские милиционеры в область отрапортавали так, что выглядело, будто они писаря вычислили, но просто взяли неудачно — так что их даже в приказе похвалили. Но то — настоящая банда, а сегодня…

Позавчера в милицию прибежала воспитательница из детдома с жалобой на изнасилование воспитанницы. Причем эта девчонка даже насильника опознала — но, когда его вчера утром привели в милицию, с ним пришли и трое приятелей, утверждавших, что весь тот день они провели вместе — сначала грибы в лесу собирали, а потом их жарили и с пивом употребляли почти до полуночи. И никаких доказательств у милиции против них не было — даже девочка из детдома уже уехала с группой в Пермь. Вдобавок, подозреваемый был еще и сыном заведующей ОРСом, яростно подтверждавшей рассказ о грибном застолье — что тоже милицию сильно напрягало. Так что, почти полдня потратив на допросы, милиционеры были вынуждены парней отпустить — но лишь только те вышли из отделения, насильника немедленно постигла суровая кара: прямо в «орудие преступления» влетела пуля. Все та же пуля «дум-дум»…

А когда милиция пришла к нему в дом, то нашли там эту заведующую, сидящую у стола, на котором грудой лежали ордена и медали. Сидящую с пулей в голове, и сжимающую в руке записку «Воры хуже фашистов. Посмотрите в подвале, там тоже много вкусного. Но таскать оттуда мешки — не царское дело». В подвале только тушенки нашлось четыре ящика, не говоря уже о мешках с крупой, мукой и сахаром. А сегодня утром два «свидетеля» получили по такой же пуле в задницу, а третий — вообще пропал. И что обо всем этом можно было написать в область?

И что можно было написать про то, что лишь к обеду милиционеры заметили толпу горожан, жадно читающих висящий на тумбе возле Горсовета листок, приклеенный поверх ежедневно вывешиваемой там газеты со сводками Совинформбюро? Но на листке не сводка была, а было написано «Даже если ты спер огурец на рынке — ты преступник. Беги в милицию и кайся! Милиция, может, тебя и пожалеет, а я — нет!» И та же подпись…

Собственно, поэтому начальник милиции и спрятался в кабинете раненого заместителя: возле отделения очередь из «укравших огурец» тянулась чуть ли не до середины улицы.

— Ты мне вот что скажи, — обратился «главный милиционер» к заместителю, который все же повоевать на фронте успел. — Стреляли, скорее всего, с завода, хотя там все утверждают, что выстрелов не слышали.

— Ты смеешься? Оттуда же расстояние побольше километра!

— Я вот и хотел спросить: может ли снайпер с такого расстояния пулю точно в яйца отправить.

— А я уже с мужиками с завода об этом поговорил, много интересного узнал. Стреляли-то из германского «Маузера», а заводские специалисты утверждают, что даже в снайперском варианте у него меткость куда как хуже, чем у мосинки. За пять сотен метров из нее хорошо если просто в человека попадешь — а тут точно в… цель пулю влепили. И этим тоже: по куску мяса из жоп вырвали, но, убежден, убивать их цели не было, в воспитательных целях им задницы отметили. Так что тут и винтовка не их простых, и снайпер от бога — а вот где такие водятся, я не скажу.

— А кто скажет?