Тень

— И сколько таких кроватей нужно?

— Для начала, думаю, восемьсот штук хватит, а там посмотрим: в Москве университет не один общежития держит.

— Сколько⁈ Да мы столько за год не сделаем! То есть за год-то и сделаем… наверное.

— Ясненько… поэтому на счет артели товарищ Егоров в понедельник положит двести тысяч. Из которых будет платиться зарплата тем рабочим, которые на пустыре за госпиталем два новых цеха мебельного завода к ноябрю построят. А с тебя — список нужного оборудования, которое на фабрике понадобится. В следующую субботу прилечу, и список должен быть готов: я в Германию слетаю и там все куплю. В смысле, заказы на оборудование по тамошним заводам распихаю, а что готового есть, то сразу к вам отправлю.

— Это как?

— Это так. На стройку товарищ Егоров кирпич, цемент и стекло обеспечит, столярку сами сделаете. Рамы там оконные, двери… ладно, я пошла уже, а ты еще подумай, где еще народу в артель найти.

— А…

— А жилье для новичков немцы строить будут, им платить тоже из этих денег. Не хватит — я добавлю.

— Так это все ты…

— Мне мою премию до старости не проесть, не пропить. А людям мебель нужна. Ладно, пойду уже…

Вечером в воскресенье Таня зашла к коменданту аэродрома. Александр Евгеньевич как-то умудрился приписать Ковровский аэродром к дальней авиации, а комендантом там стал Максим Федорович Плетнев, бывший комендант аэродрома в Сальске: его по Таниной просьбе сюда Голованов перевел, под обещание «подлечить подполковника до летных кондиций».

— Максим Федорович, это что у нас за чудо на взлетке готовится к отправке?

— Это, Татьяна Васильевна, нам машины меняют. Старые Юнкерсы на новые. Очень удобно: летчикам переучиваться практически не требуется, а машины и груза втрое поднимают, и летят быстрее… и дальше.

— Что быстрее — это радует. Я к вам вот по какому вопросу: мне в следующее воскресенье нужно будет в Берлине побывать, вы договоритесь о рейсе с товарищем Головановым…

— Это как?

— У вас же связь со штабом Дальней авиации есть? Позвоните, позовите маршала к телефону, скажите, что Тане Серовой срочно нужно в Берлин, пусть коридоры выделят.

— Товарищ подполковник, я ваше чувство юмора уважаю, но…

— Кстати, как нога?

— Должен сказать, что врачи здесь, в Коврове, просто чудеса творят. Мне уже летную годность вернули, я как раз на двести пятьдесят второй машине и норматив сдать успел. Пока только на второго пилота…

— Вот вы со мной в Берлин вторым пилотом и полетите. А кто на первого уже из девочек сертифицирован?

— Да все уже… — с некоторой досадой в голос ответил подполковник. — Один я здесь в курсантах хожу…

— Марина! — Таня помахала рукой идущей к самолету летчице. — Я уже здесь!

— А почему не в самолете?

— А потому что не поняла, что за самолет такой тут стоит. Мне же никто не сказал, что машины поменяли.

— Не поменяли, пять старых у нас остаются, пока остаются. А эти — их сначала пять штук придет… две уже пришли. А остальные только в начале года на такие же поменяют. Или не поменяют, разговоры разные идут: куда-то ведь грузы небольшие, а эти бензин жрут хоть полные, хоть пустые. Не надоело тебе так каждую неделю мотаться?

— Дела… кстати, а ты что, вторую полоску на погон получила? Поздравляю!

— Спасибо. Только что толку-то с полоски? Как летала в Москву и обратно, так и летаю. Надоело уже, думаю, может уйти мне уже с этой работы…

— Значит так, ты завтра всех девушек собери, узнай, у кого какие размеры.

— Размеры чего?

— Обуви, одежды. И кому чего хочется: мы с тобой в следующую субботу, сразу как я из Москвы прилечу, летим в Берлин. Ты первым пилотом, вторым Максим Федорович. Еще двоих сама подберешь. У меня там кое-какие дела, а вы сможете по магазинам пройтись… я постараюсь о машине договориться, а нет — такси возьмете. И всем всё купишь.

— Так это… а денег-то немецких у нас ни у кого нет.

— Там сейчас за наши даже скидки в магазинах делают, то есть уступают немного в цене. А деньги на закупки у меня получишь. Ну что, повеселела?

— С тобой, Фея, точно не соскучишься…