Страница 3 из 7
— Сражайся или умри! — вторили ему остальные.
Победный клич не поддержали лишь мы с Жилой. Я не собирался отступать, ведь накалял обстановку я не за тем, чтобы цапаться с Томми-ганом, я собирался раз и навсегда обозначить свою позицию, чтобы всем присутствующим было окончательно понятно, для чего здесь я и мои космоморяки.
— Не могли бы вы уточнить, о каком общем деле идет речь, господа? — я продолжал стоять, скрестив руки на груди, с видом оскорбленного дворянина.
— Я считал, мы обо всем договорились, адмирал, — Итан Дрейк попытался уйти от разговора, ибо, кажется, стал понимать, за чем я продолжаю нагнетать ситуацию. — Если вам не ясны некоторые моменты, мы обсудим это в дальнейшем на военных советах…
— Думаю, эти моменты благоразумней обсудить именно сейчас и при всех, — я не собирался отступать.
— Какие моменты, Александр Иванович? — недоуменно переспросил Дрейк.
— Я повторю вопрос… Уточните, о каком общем деле упомянули вы, а перед этим коммандер Голанд?
— Деле борьбы с Сенатской Республикой, — ответил Винсент, с удивлением посмотрев на меня.
— Хорошо, тогда стоит уточнить несколько моментов, — кивнул я. — Первый, если вы все присоединились к адмиралу Дрейку, в его крестовом походе против Сената, то должны понимать, что русские «моряки», находящиеся в данный момент в рядах союзной эскадры борются совсем за другое. Ваши разборки между собой — это ваше дело, мы в них не вмешиваемся. Как вы знаете, Российская Империя ведет войну с агрессором — лишь это нас интересует…
— Я как командующий флота Федерации готов заключить перемирие с императором Константином в любой момент, — сказал в свою очередь Итан Дрейк. — Эта война развязана Сенатом, она не в интересах американцев…
— Вы правы, — кивнул я, хотя не поверил ни единому слову своего союзника.
Дай только возможность американцам и неважно кто будет находиться у кормила власти — «республиканцы», «федераты», либо кто-то другой, внешняя агрессивная политика данного государства никоим образом не поменяется. Американцы всегда останутся американцами — это непреложная истина…
Однако у меня не было сейчас намерения ссориться с Дрейком и остальными и показывать, что я им не доверяю. Передо мной стояла задача, доказать всем присутствующим свое важное место в союзной эскадре, то что русские «моряки» не потерпят какое-либо подчиненное положение в формируемом флоте. А подобное очень даже могло произойти со временем…
— Так случилось, что мы в данный момент необходимы друг другу, — продолжал я, внимательно наблюдая за реакцией присутствующих. — И только равноправные отношения между русскими и американцами космоморяками дадут нам шанс на общее будущее. Если же я замечу, что русских задвигают на второй план, наш договор моментально перестанет существовать!
— Может для всех будет лучше разорвать этот договор прямо сейчас и разбежаться в разные стороны? — ехидно улыбнулся Эрл Томпсон, все еще сверлящий меня ненавидящим взглядом.
— Такое возможно, — пожал я плечами, повернувшись к Дрейку и остальным. — Как вы к этому относитесь, леди и джентльмены?
— Это крайне неразумно! — развел руками Итан Дрейк, косясь на генерала Томпсона и готовый сейчас пристрелить этого тупого «морпеха». — Мы нужны друг другу как никогда раньше…
Итан Дрейк недаром слыл одним из лучших флотоводцев современности, потому как прежде всего видел гораздо шире остальных и мог предвосхитить многие вещи, которые были невидимы другим. Остальные офицеры, если честно, особо-то и не держались за аморфный союз с русским контр-адмиралом, тем более, что тот не представлял собой Империю, и для них было не важно будут сражаться несколько русских экипажей в их рядах или нет. Но командующий Дрейк знал, что отказавшись от союза с русскими, он терять чуть ли не последнюю свою надежду. Ведь если мятеж не поддержит большинство бывших «федератов», его маленькой эскадре негде будет укрыться от карательных флотов Сената, кроме как в национальных звездных системах Российской Империи. И пусть русский контр-адмирал не представляет императора Константина Александровича и сам является чуть ли не мятежником, однако, это хотя бы какая-то ниточка…
Именно поэтому Дрейку, пока еще не набравшему большой флот и не получившему широкую поддержку колонистов американских Дистриктов, жизненно важно было сохранить добрые отношения с «раски». Тем более что линкор «Афина» и несколько сотен профессиональных военных «моряков» на дороге не валяются…
— Перед всеми собравшимися здесь офицерами я снова заявляю вам, контр-адмирал Васильков, что полностью подтверждаю наши с вами ранние договоренности, — примирительно произнес Дрейк, положив мне руку на плечо. — Мы являемся полноправными союзниками без каких-либо оговорок. Мы сражаемся вместе до тех пор, пока коллегиально не примем решения, что расходимся… Так же готов повторить свои слова, о том, что командование союзной эскадры мы будем производить на равноправных условиях.
— Это как, так⁈ — недоуменно вскинул брови Эрл Томпсон. — Вы видели когда-нибудь, чтобы космическим подразделением командовали коллегиально⁈ Вы еще голосование устройте по каждому вопросу!
— Если будет такая необходимость, устроим, — резко ответил ему Дрейк, уставший от упреков вредного генерала. Затем, командующий снова посмотрел на меня. — Если вам, Александр Иванович, необходимы от меня письменные заверения? Только скажите…
— Не вижу смысла, адмирал, — прервал я старика, понимая, что палку перегибать не стоит. Я итак добился большего, чего хотел — американцы полностью признавали равенство сторон, а так же я получал бонус в виде совместного равноправного принятия решений. По реакции большинства присутствующих офицеров «федератов» я понял что они в общем-то согласны со словами Дрейка.
— Думаю, офицерского слова и рукопожатия будет вполне достаточно, — подытожил я, протягивая руку адмиралу.
— Как в старые добрые времена, — ностальгически улыбнулся старик, крепко сжимая мою ладонь…
Глава 3
На этой высокой ноте мы решили завершить наши посиделки, которые все равно не могли перерасти в полноценное военное совещание из-за количества выпитого американцами алкоголя и общей нервозной обстановки. Выходя из кают-компании флагманского крейсера Дрейка, я беззаботно улыбался, а Жила, шедший в этот момент рядом, и всегда не отличавшийся оптимизмом, недоуменно на меня косился.
— Что это вы, господин контр-адмирал, так давите лыбу?
— Ну, не плакать же, дружище! — отвечал я, осматриваясь по сторонам.
— Вообще-то ситуация у нас не очень чтобы хорошая, — хмыкнул Аристарх Петрович. — Не доверяю я этим «дикси», все еще не привык так называть «янки»…
— Вот потому, что они «дикси» им и можно доверять, — улыбнулся я, наконец, увидев объект своего внимания.
— Аааа, — протянул кавторанг Жила, — а я то думаю, что он такой веселый, а контр-адмирал совсем не о войне помышляет…
Аристарх Петрович кивнул в сторону Холли Макграт, которая в этот момент прервала диалог с двумя капитанами и при виде выходящих русских демонстративно отошла в сторону, бросая на меня заинтересованные взгляды.
— Одно другому не мешает, — похлопал я по плечу кавторанга.
— Не знаю, не знаю, — покачал тот головой, — женщина — это всегда к беде…
— Сейчас проверим, — загадочно улыбнулся я, отпуская кавторанга. — Возвращайся на «Афину», Аристарх Петрович, и не теряя времени, начинай восстановительные работы… Пока наши американские друзья отмечают свою победу, мы не будем ждать пока они протрезвеют и начнут здесь хозяйничать. Поэтому немедленно загоняй линкор в свободный и самый неповрежденный эллинг и сгоняй туда все имеющиеся технические бригады… Наш славный линкор должен быть отремонтирован первым и как можно быстрей…
— Куда такая спешка?
— Мне не нравится соотношения сил в союзной эскадре, — ответил я. — Где из двенадцати боевых кораблей за русскими числится всего один. Слова Дрейка о равноправии, конечно, прекрасны, но не думаю что «дикси» поделятся с нами свободными вымпелами. Поэтому первым делом нам придется озаботиться увеличением численности нашего сегмента союзного флота.