Страница 15 из 18
— Какие слухи? — сымитировал живое любопытство опытный лицедей Сережа.
— Слухи о том, что ты лично сажаешь в ГУЛАГ тех, кто тебе не понравился, — ответил вместо него Джон и пояснил. — Нас с Йоко долго запугивали коллеги мистера Уилсона.
— Слышал такие слухи, — кивнул я. — Про робота были интереснее.
— В свое время и слухи о том, что вы — внук мистера Андропова, вызывал кое-у-кого саркастическую усмешку, — ухмыльнулся посол.
— Это — другое, — отмахнулся я. — Там я реально ничего не знал, иначе не стал бы отпираться — все равно такой удивительный факт на долгой дистанции не утаишь. Помог ли я немного МВД и КГБ, проявляя гражданскую сознательность? Безусловно. Сажал ли я кого-то в ГУЛАГ лично? Конечно нет!
«В ГУЛАГ» вообще никого посадить нельзя — это же управляющая структура!
— А как ты «помог» КГБ? — спросил Леннон.
— Мне пишут много писем, — пожал я плечами. — В некоторых из них люди рассказывают о проблемах и обидах. Часть этих писем я переправлял органам правопорядка, для проверки.
— А еще, когда мистер Ткачев отправляется куда-то выступать, с ним прибывает оперативная группа с широкими полномочиями, — добавил посол.
— Верно, — кивнул я. — Группа устраивает неожиданные служебные проверки в строгом соответствии с Советским законодательством. Иногда по ее итогам приходится заводить уголовное дело, но чаще — нет, у нас здесь очень маленькая преступность и огромное количество добропорядочных, склонных к честности и справедливости, людей.
— Такое положение дел тебя устраивает? — поморщился Леннон.
— Более чем, — пожал я плечами. — Если я могу помочь родной стране немного почиститься от паразитов и злодеев, значит должен так делать. Это ведь моя страна, мои соотечественники. Если преступности станет меньше — они станут лучше жить, а именно в служении Родине и населяющим ее людям я вижу свое предназначение. Въезжаем в промышленный район, — указал за окошко. — Обратите внимание на обилие барельефов и мозаик.
Гости посмотрели, позадавали вопросы формата «а кто это?» и вынесли вердикт — да, круто!
— Вон там, — на перекрестке я указал на КПП. — Секретный научно-исследовательский институт и воинская часть, которая его охраняет.
— И проверяет разработки на пригодность к войне с капиталистами? — предположил посол.
— Не, такими разработками другие институты занимаются, — с улыбкой покачал я головой. — Коллектив, который работает в нашем, разрабатывал драм-машину, электронные барабаны, совершенствовал звукосниматели для скрипок корейских певиц, по моей просьбе изобрел процессор для гитары, который дает дисторшен и фьюз, а еще сконструировал «Одиссею». Словом — исключительно развлекательно-прикладные гражданские разработки.
— Когда мы впервые выступали на стадионе, за криками толпы не слышали даже самих себя, — поделился байкой Леннон. — И это при том, что нашему продюсеру пришлось доставать самое мощное оборудование из доступного. А еще задолго до этого мы иногда пользовались для выступлений сломанным усилителем, который окрашивал звук помехами.
— Я так и написал тогда в техническом задании, — с улыбкой кивнул я. — Сославшись на ваши выступления. Ваше влияние на мировую музыку переоценить невозможно, Джон, и Советский союз этого влияния не избежал. Я хочу показать вам некоторые прототипы, но мистеру Уилсону в институт нельзя, а одних он вас не отпустит — вдруг мы промоем вам мозги секретной установкой?
Народ гоготнул.
— Так что после экскурсии поедем в Дом Культуры, туда принесут интересное, — добавил я. — Мистер Уилсон, все необходимые патенты у нас есть, поэтому очень надеюсь, что вы не станете портить свою репутацию пошлым промышленным шпионажем.
— Можете быть спокойны, мистер Ткачев, — привычно не обиделся посол. — Я совсем ничего не понимаю в электронике.