Страница 47 из 62
Потом она начала беспокоиться о своей тете. Патон Юбим ужасно пренебрегал ею своими внезапными изменениями планов, недостатком внимания и забывчивостью.
Что же касается чародея, то есть вероятность, что древняя книга ошибается. Возможно ли такое, чтобы Граф Харкен смог окружить город магическим туманом и утащить его в далекое прошлое?
Правда, он уже начал меняться. Некоторые его части опустели, а жителей на улице Пимини за неделю стало вдвое больше.
Потом Эмма подумала о Билли, который остался один в Бэдлоке, мрачном и опасном месте, и вдруг резко села на кровати.
Она могла кое-что сделать. Она хотела помочь Чарли спасти Билли, пока не стало слишком поздно. Они должны быть все вместе, так у них больше шансов.
Ей в голову пришла смелая мысль — встать как можно раньше и отправиться в Мрачный Тупик. Танкред предположил, что картина, на которой изображен замок, может находиться у тетушек Чарли. А Танкред никогда не ошибается, или почти никогда.
Приняв решение, Эмма крепко проспала несколько часов и проснулась на рассвете, бодрая и готовая к рискованным приключениям. Девочка надела верхнюю одежду, несмотря на то, что ей предстояло путешествовать в облике птицы.
Когда она открыла окно, в комнату ворвался неприятный запах плесени. Окраину города окутало густое серо-зеленое облако тумана, о котором синоптики предупреждали по радио.
Эмма забралась на подоконник и закрыла глаза. Она подумала о птице, маленькой, коричневой и незаметной. На кончиках пальцев зашуршали перья, и девочка почувствовала, что начинает уменьшаться. Через несколько секунд на подоконнике уже сидел крошечный коричневый крапивник с поднятым вверх коротким хвостиком. Он расправил крылья и бесстрашно взлетел в серое рассветное небо.
Город внизу был тих и неподвижен. На обочинах дорог стояло несколько припаркованных автомобилей, но в остальном место казалось пустынным: ни утренних спортсменов — бегунов, ни почтовых грузовиков, ни сборщиков мусора. Ничто не двигалось, кроме птиц в небе и нескольких кошек, охотящихся в садах и парках.
Эмма спустилась к полукруглой Банковской площади и полетела вдоль Сквознякового проезда к Мрачному Тупику. Вид трех высоких домов всегда вызывал у нее дрожь. Какой же из них выбрать первым для обследования?
Возможно, картина хранилась у Тети Венеции. У нее было много общего с Миссис Тилпин. Эмма легко могла представить их, отравительницу и колдунью, живущих рядом с этим мрачным пейзажем.
Птичка летала взад и вперед между тремя домами. Ей не удалось найти ни одного открытого окна, к тому же их закрывали занавески.
Не собираясь сдаваться, Эмма влетела в сад Венеции со стороны задней части дома. Газон, судя по всему, никто никогда не подстригал, и сухая трава выросла до пояса, полностью скрывая нижнюю часть фасада.
Для крошечной птички, почти вдвое меньше воробья, это не представляло проблемы. Перепрыгивая через стебли, она приблизилась к низкому подвальному окошку, закрытому, но не зашторенному.
Эмма вспорхнула на подоконник и заглянула в комнату через пыльное стекло, затянутое паутиной. Ей удалось разглядеть длинный стол, заваленный всевозможными материалами и принадлежностями. На одном его конце стояли бутылки с разноцветной жидкостью.
— Ядовитые зелья, — подумала Эмма, поворачивая голову туда-сюда.
С другой стороны возвышались кучи блесток, красовались разноцветные катушки ниток, иглы и ножницы разных размеров.
С низкого сводчатого потолка в изобилии свисали пучки трав и листьев, связки корешков и луковиц, полотняные и кожаные мешочки, по стенам змеились темные блестящие растения. Но никаких признаков картины не было.
Что-то блеснуло в глубине комнаты. Острые глаза птицы различили маленький круглый столик. Там, на груде шелка, лежало зеркало. Даже издалека Эмма увидела, что оно очень красивое: круглое стекло обрамляла золотая оправа, а ручка представляла собой овал из витого золота и серебра. Рамку украшали замысловатые узоры и вставки из крошечных драгоценных камней, и хотя оно находилось в тени, от него исходило мягкое сияние. Девочка не сомневалась, что перед ней Зеркало Аморет, украденное Миссис Тилпин и случайно разбитое ее сыном Джошуа. Очевидно, его передали Венеции для восстановления.
Как бы до него добраться? Она прилетела сюда в поисках пейзажа, но, возможно, Чарли попробует использовать вместо картины зеркало.
Эмма в образе крапивника прыгала по подоконнику, пытаясь найти решение. Она была слишком мала, чтобы разбить стекло. Вот если бы превратиться в орла, или стервятника. Девочка представила себе белоголового орлана: мощные широкие крылья, позволяющие неторопливо парить высоко в небе, белая голова, золотисто-желтый загнутый клюв и сильные, острые когти.
Птичка расправила маленькие крылышки, и они начали расти, постепенно увеличивались лапки, хвост и голова, заострился и загнулся книзу клюв.
В новом обличье крупного пернатого хищника Эмма уже не могла удержаться на узком подоконнике. Из ее горла вырвался высокий клекот: «квик-кик-кик-кик», и она поднялась в воздух. Зависнув на мгновение высоко над унылым садом, птица безошибочно смерила расстояние до окна подвала, и на огромной скорости спикировала к намеченной цели. Ее ноги пробили оконное стекло, куски старой рамы упали на пол вместе с осколками.
Сложив крылья, Эмма влетела в образовавшееся отверстие, выпустила когти и схватила зеркало. Развернувшись в воздухе, она пронеслась через комнату и поднялась в небо с победным криком.
Внизу в трех домах под номером тринадцать захлопали открывающиеся окна.
— Орел! — завопила Венеция с третьего этажа своего высокого дома, — У него зеркало Титании.
— Орел — ворюга! — вторил ей Эрик со второго этажа, — Убейте его!
— Я не промахнусь! — заорала Юстасия, выглядывая из окна среднего дома с арбалетом в руках.
Железный болт просвистел мимо головы Эммы. Она вскрикнула от ужаса и чуть не уронила зеркало.
— Промахнулась, — буркнула Лукреция и закрыла окно в третьем доме.
Прежде чем Юстасия успела прицелиться во второй раз, Эмма находилась уже вне пределов досягаемости и летела высоко над городом.
Дом Чарли легко было заметить — перед его лицевым фасадом рос высокий раскидистый каштан. Поймав нужный воздушный поток, орлан опустился прямо на верхушку дерева. Ветка под весом птицы наклонилась к чердачному окну, за которым в кресле — качалке сидел Чарли. Он крепко спал, почему-то держа правую руку на стекле. Орлан постучал клювом в окно, и мальчик открыл сонные глаза. Он уставился на огромную птицу, на перьях которой сверкали осколки, а потом увидел зеркало, зажатое в когтях ее левой лапы.
Чарли очень осторожно открыл окно, чтобы не столкнуть орла с ветки.
— Эм, это ты? — спросил он, пораженный размерами огромной птицы.
Орел просунул лапу в открытое окно, и Чарли взял зеркало из смертоносных когтей. Прежде чем он успел ее поблагодарить, птица сорвалась с качающейся верхушки дерева и взмыла в воздух.
Мальчик откинулся в кресле и посмотрел на зеркало. Он недоумевал, как Эмме удалось его найти. Орла покрывали осколки. Неужели она рисковала жизнью, чтобы достать зеркало? Он надеялся, что нет, потому что с трещиной оно было бесполезным. С этим разбитым артефактом ему никогда не попасть в Бэдлок.
Окно оставалось открытым, и снаружи послышался крик:
— Чарли, впусти меня.
Он выглянул и увидел Эмму, которая стояла на тротуаре. Она снова стала девочкой, но, похоже, ей сильно досталось.
— Держись! Я сейчас! — он сбежал вниз по лестнице и открыл входную дверь.
Эмма быстро шагнула внутрь: куртка порвана, в длинных волосах застряли маленькие кусочки стекла, лоб исцарапан.
— Ты в порядке, Эм? — спросил Чарли, все еще пораженный ее поступком.
— Я думала, что смогу найти для тебя картину, — она судорожно глотала воздух, — уфф, еле отдышалась.