Страница 36 из 62
— Жаль, — цинично вздохнул он, — меч, делай свою работу.
— Дагберт, нет! — закричал Чарли, когда меч выскочил из земли и понесся к мальчику, чтобы пронзить его сердце.
Тот отпрыгнул назад, но меч последовал за ним. Чарли не мог на это смотреть. Слезы застилали его глаза, он уже собирался отвернуться, когда все вокруг озарила яркая вспышка света. Из-за деревьев выскочила белая кобылица, на которой сидел рыцарь в алом плаще и сверкающих доспехах. Он перехватил своим мечом смертоносное оружие и отбросил его в сторону.
— Подлый, нечестивый, ненавистный рыцарь! — взвыл Ашкелан, — на сей раз тебе не удастся меня победить.
Его меч взметнулся вверх, описывая в воздухе полукруги и разрезая его воющими, свистящими ударами. Так грозный лев, готовясь к смертельной битве с соперником, бьет себя по бокам хвостом.
Набирая скорость, меч понесся к руке рыцаря, как выпущенная из лука стрела, но белая лошадь вовремя прыгнула в сторону и спасла всадника от атакующей спаты.
Трое мальчиков сидели на берегу, неподвижные и завороженные происходящим, а рыцарь в развевающемся алом плаще, наносил удар за ударом, отражая нападение заколдованного меча.
Ашкелан стоял на скале, произнося поток непонятных заклятий, но вдруг замолчал, ожидая, пока его меч найдет положение, из которого он сможет сделать завершающий смертельный бросок.
Белая кобылица металась между Ашкеланом и берегом, а заколдованный меч завис над верхушками деревьев прямо над мальчиками. Джошуа так перепугался, что ослабил хватку, и пять оставшихся оберегов соскользнули с его руки на песок.
— Амулеты, — чуть слышно, одними губами прошептал Чарли.
Дагберт мгновенно их подхватил.
Джошуа вскрикнул и как клещ вцепился в руку Дагберта.
Алый рыцарь отвлекся на крик и, забыв об осторожности, повернулся, чтобы посмотреть на ребят.
Ашкелан воспользовался внезапным преимуществом и выкрикнул команду.
Повинуясь его приказу, меч рванулся к горлу Алого рыцаря. С предупреждающим ржанием лошадь взвилась на дыбы и, уворачиваясь от удара, отскочила немного в сторону, отбрасывая рыцаря с дороги магического клинка.
Точно следуя заданному хозяином направлению полета, меч пронесся мимо ее поднятых копыт и с размаху вошел в грудь Ашкелана, глубоко вонзившись в его сердце, чуть выше кожаного пояса, на котором висели ножны. С протяжным стоном мечник упал навзничь.
Рыцарь снял перчатку и, успокаивая разгоряченную лошадь, погладил ее шею. Затем он повернул голову, и Чарли посмотрел в темные прорези закрытого забрала, гадая, кто скрывался за маской шлема.
Всадник убрал меч в ножны и на мгновение поднял руку в знак прощания. Лошадь коротко заржала, мотнула головой, и они покинули место сражения, быстро скрывшись в густом лесу, который в обилии разросся среди руин.
В эту минуту трое мальчиков были слишком ошеломлены, чтобы думать о чем-то другом, а потом Чарли закричал:
— Беги, Дагберт, беги!
ГЛАВА 13
РЕВУЩАЯ ВОЛНА
И Дагберт побежал. Никто не знал, куда. До конца дня его не видел ни один человек.
Чарли оставил Джошуа сидеть на заснеженном берегу. Мальчик — магнит баюкал свою руку и скулил, как щенок, приговаривая:
— Мама, мама, мамочка.
Чарли шел обратно и размышлял о том, кого обвинят в смерти Ашкелана Капальди:
— Главное — он уже мертв, и никому больше не причинит вреда.
И только Джошуа знал, что на самом деле произошло с телом мечника.
Мальчик вытирал слезы грязным кулаком и сначала не мог поверить в то, что он видит.
На поляну начал просачиваться снежный туман, покрывая белесым мороком разрушенные стены и деревья. По мере приближения к черной скале, он сгущался и наполнялся звуками битвы: слышались удары мечей, скрип кожи, стук копыт, крики людей и грохот канонады. Джошуа заткнул уши руками и в недоумении смотрел на то, как меч вышел из груди Ашкелана и лег рядом с ним. А затем тело Ашкелана поднялось с камня и исчезло, будто растворившись в воздухе вместе с туманным маревом.
Джошуа настолько удивился, что даже перестал плакать. Он вытаращил глаза и разинул рот, не в силах поверить в то, что сейчас произошло:
— Исчез! Но куда?
Джошуа не знал, что по странному совпадению Ашкелан Капальди встретил свою вторую смерть точно так же, как и первую. На самом деле он был убит собственным мечом во время битвы при Эджхилле еще в 1642 году. Меч, конечно, не хотел убивать своего хозяина. Просто Ашкелан, к несчастью, оба раза случайно оказывался на его пути.
Вернувшись в школу, Чарли пошел в Синюю гардеробную, чтобы привести себя в порядок. Он протер пятна крови мокрой губкой, но только еще больше их размазал. К счастью, синий форменный плащ закрывал большую часть свитера, и когда он добрался до класса Мадам Тессье, перестала идти кровь из носа.
— Что случилось? — прошептал Фиделио, когда Чарли сел рядом с ним за парту.
— Расскажу позже.
— Тссс! — Мадам Тессье, преподавательница французского языка приложила палец к губам, призывая их к молчанию, — Дети, regardez vos livres (Откройте учебники)!
Чарли смог поговорить с Фиделио только во время обеда. Габриэль подошел к ним с тарелкой супа как раз в тот момент, когда Чарли описывал битву в руинах. Когда он закончил, Габриэль выглядел очень взволнованным.
— Так я и знал! — воскликнул он.
Несколько учеников с интересом посмотрели в их сторону, и Фиделио приложил палец к губам:
— Говори тише, Гэб.
Понизив голос, Габриэль стал рассказывать:
— По пути сюда я остановился возле портрета Ашкелана, и знаете, могу поклясться, что увидел в его глазах свет жизни, которого не было, когда он выходил из картины.
— Значит, он вернулся на свое место, — мрачно отметил Чарли, — туда ему и дорога.
Фиделио оглядел столовую:
— А где Дагберт? И на уроке французского его не было.
Чарли нахмурился:
— Он вернул свои обереги, но все еще подвергается большой опасности. Представляю, как разозлится Миссис Тилпин. Надеюсь, он спрятался в надежном месте.
— Немного странно слышать от тебя такие слова, — заметил Габриэль.
Чарли уставился в свою тарелку с супом:
— Ему сейчас очень нужна наша помощь.
Во время контрольной работы по истории началась гроза. Лицо учителя Мистера Поупа c тяжелым подбородком и полными щеками часто краснело от гнева. Даже пребывая в спокойном состоянии, он любил ругаться и учить уму-разуму.
Окна в его классе были перекошены, створки плохо прилегали к рамам, в результате чего в щели проникал холодный воздух.
В ветреные дни стекла постоянно дребезжали, что приводило Мистера Поупа в бешенство. Он стучал кулаком по столу и так громко выкрикивал вопросы, что сбивал с толку весь класс и даже самого себя.
Вот и сейчас, откуда ни возьмись, налетел ветер, через минуту по оконным стеклам уже вовсю барабанил град, по зданию академии разносились раскаты грома, а сквозняк из плохо подогнанных окон злобно хлестал по ногам.
— Как я могу преподавать в такую грозу? — завопил Мистер Поуп, — если это безобразие не прекратится, сей же час прекращаю опрос и ухожу домой.
Учитель понял, что он сказал глупость, потому что, конечно, никто бы не возражал, если бы он прервал урок и покинул класс.
Желая загладить неловкость, Мистер Поуп пробормотал:
— Я полагаю, все слышали о недавних морских штормах? Думаю, что нет. Ведь телевизоры и радиоприемники разрешено держать только на шестом курсе. Что ж, пожалуй, я расскажу вам последние новости.
Раздался еще один оглушительный удар грома. От неожиданности Мистер Поуп вжал голову в плечи и непроизвольно пригнулся, а потом поднял глаза к потолку в немой тоске. Когда раскаты грома стихли, он стал наизусть пересказывать метеосводки: