Страница 32 из 62
Как только я приехала в город, то сразу же отправилась к дому Оливии, — ее лицо омрачилось, и она сделала маленький глоток чая, — они не позволили мне с ней увидеться.
— Как это...? — Мистер Юбим резко опустился на стул возле нее, — Почему?
— Дверь открыл отец Оливии, он сказал, что его дочь не в себе. Я умоляла его сказать ей, что я приехала, что я хочу увидеть свою дорогую крестницу, и он поднялся в ее комнату, а я осталась ждать в прихожей.
Зеленые глаза Элис наполнились слезами:
— Когда Мистер Карусел спустился, он сказал... он сказал..., — она промокнула глаза белым носовым платком.
Патон успокаивающе положил свою теплую ладонь на ее руку:
— Что сказал ее отец?
Элис выпрямила спину и заправила платок в рукав:
— Он сказал, что Оливия не хочет меня видеть, и что я должна немедленно покинуть их дом.
Чарли не мог поверить услышанному. Оливия так любила свою крестную мать. Что могло случиться, кто настроил ее против Элис Энджел, если только...
— Боюсь, они уже добрались до нее, — голос женщины окреп, —
но я не собираюсь сдаваться, и уж точно не собираюсь покидать этот город. Я останусь здесь до тех пор, пока Оливия не придет в себя.
— Проблема в том, — неуверенно начала Элис, — что я не знаю, где мне остановиться. Дом, в котором я жила раньше, все еще пуст, но там очень, очень холодно.
— Ты останешься здесь, — Дядя Патон взволнованно вскочил на ноги, — это не обсуждается, я настаиваю.
Мэйзи вошла на кухню как раз в тот момент, когда Патон собрался за ней бежать. Она внимательно, не перебивая, выслушала рассказ Элис, ее сердце переполняло сочувствие к этой женщине. Мэйзи очень хотела ее поддержать и хоть чем-то помочь.
Не говоря лишних слов, бабушка достала из духовки торт, а потом убежала наверх, чтобы застелить кровать в пустующей спальне матери Чарли.
За все это время Бабушка Бон ни разу не дала о себе знать. Она даже не появилась за ужином. Чарли тихонько постучал в ее дверь, но ответа не последовало.
— Может быть, она куда-нибудь ушла? Или все еще спит? — подумал он.
В девять часов вечера Мэйзи заглянула в комнату Бабушки Бон и вышла оттуда на цыпочках:
— Неужели ты не слышишь, как она храпит? Наверное, опять выпила неразбавленного виски.
Чарли улегся в постель. Завтра в школу. Интересно, будет ли там Оливия? И что она будет делать? Чью сторону она теперь примет?
Несмотря на вопросы, заполнявшие его разум, Чарли обнаружил, что засыпает. Ему приятно было сознавать, что в комнате наверху находится Элис Энджел. Ничего, что она чей-то ангел-хранитель.
— Пусть она будет нашим добрым ангелом, — сказал себе Чарли, — хотя бы на то время, пока Оливия не придет в норму.
И тут его мысли обратились к Билли Грифу, перенесенному на девятьсот лет в прошлое в замок чародея. Неудивительно, что мальчик не хотел возвращаться домой: его другом была самая красивая девушка на свете — девушка с темными кудрями и нежной улыбкой, красавица по имени Матильда. Чарли отдал бы все на свете, только чтобы снова ее увидеть.
На самом деле Билли проводил время совсем не так хорошо, как представлял себе Чарли. Его постоянно наказывали, и он винил в этом своего домашнего питомца крысу Рембрандта. Гладкая, черная шкурка, круглые любопытные глаза, длинные роскошные усы и пытливый ум — эти качества выгодно выделяли его в обществе себе подобных. По роковому стечению обстоятельств он оказался в кармане Билли, когда тот перенесся в мир, изображенный на старинной картине. Произошло это с помощью злых чар и темного заклинания коварного чародея Графа Харкена из замка Бэдлок.
Малышу Билли очень нравилась его новая жизнь: роскошная одежда, вкусная еда и иллюзорные джунгли с волшебными животными, которые он мог посещать каждый день. А еще там жила Матильда, внучка Графа Харкена, самый добрый друг, которого Билли когда-либо знал.
Но Рембрандт хотел домой. Он ворчал, жаловался, грыз новые ботинки Билли и вообще вел себя отвратительно. Мальчик обладал способностью общаться с животными. Он понимал каждый писк, вой, мурлыканье, щебетание и шипение любого существа.
Но однажды Рембрандт зашел слишком далеко. Это случилось во время обеда — самое неудачное время, которое он только мог выбрать.
Каждая трапеза во дворце чародея проходила очень торжественно. Парадная столовая находилась в огромном, великолепном зале. Со сводчатого потолка сияли звезды, похожие на настоящие, а стены, облицованные черным мрамором, украшало сверкающее оружие. Длина полированного стола достигала двадцати футов.
Сегодня, впрочем, как и обычно, Граф занимал кресло во главе стола, его жена, сидела в противоположном конце. Им приходилось разговаривать друг с другом на повышенных тонах, и от их бесконечного крика у Билли разболелась голова.
Он сидел рядом с Матильдой, напротив Эдгара, ее брата, жестокого мальчишки, владевшего колдовскими способностями. Ему нравилось пугать Билли, внезапно появляясь в самых неожиданных местах не обычным способом, а проходя сквозь стену или закрытую дверь. Обедающим достаточно было произнести название блюда, которое они хотели съесть, и оно тут же появлялось перед ними на столе. Билли обычно выбирал то же самое, что ела Матильда. В первую очередь он старался досыта накормить Рембрандта, чтобы тот ненароком не высунулся и не попался на глаза Эдгару. Брат Матильды люто ненавидел крысу; он называл ее гнусной, наглой тварью, которая вообще не имела право на существование, а уж тем более не имела никакого права жить во дворце.
Рембрандту надоели кусочки, которыми его потчевал Билли, и он решил попробовать то, чем так вкусно пахло с тарелки Эдгара. Недолго думая, крыса перескочила с колен мальчика на стол и бросилась к Эдгару, рассчитывая на теплый и радушный прием, но тот вскочил с диким воплем, схватил со стены острый коллекционный кинжал и со всей силы метнул его в грызуна. К счастью, он промахнулся. Клинок пролетел мимо Рембрандта, скользнул по гладкой столешнице и запрыгал по полу.
Билли поднялся на ноги, опрокинув при этом стул, и закричал:
— Ты злобный, подлый, ужасный мальчишка, ты чуть не убил мою крысу!
— Жаль, что не получилось, — обронила Графиня.
Билли ошеломило ледяное спокойствие в ее голосе. Рембрандт прыгнул к нему на руки, и мальчик вернулся на свое место.
— Эту тварь нужно уничтожить, — продолжила Графиня, — ты согласен со мной, Харкен?
Билли уставился на ее вытянутое, лошадиное лицо с тяжелой нижней челюстью и длинным крючковатым носом. Взгляд ее маленьких, колючих черных глаз был прикован к крысе, которую он прижимал к груди.
— Харкен, не прикидывайся глухим, скажи что-нибудь! — потребовала Леди, повысив голос.
Билли повернулся и с надеждой посмотрел на чародея, который до этого момента, казалось, не обращал внимания на разыгравшуюся драму и продолжал обедать с таким видом, как будто ничего не произошло. Сделав глоток вина из золотого кубка, он задумчиво посмотрел на Билли и неторопливо встал из-за стола.
Взгляд Графа был таким высокомерным, что мальчик почувствовал себя крошечным, ничтожным пигмеем. Зеленая мантия чародея мерцала отблесками изумрудов и бриллиантов, его длинные черные волосы блестели от золотой пудры и напоминали гриву льва. Билли всегда так потрясало великолепие хозяина замка, что он едва осмеливался смотреть на него.
Дрожа от страха, он ждал вынесения приговора.
— Мы не будем убивать крысу, — спокойно сказал чародей.
Билли облегченно вздохнул, однако его надежды не оправдались.
— Это существо вполне может составить мальчику компанию в подземной тюрьме, — закончил свою мысль Граф Харкен.
— Милорд, Вы не можете так поступить! — вскричала Матильда, — ведь Билли — наш гость.
— Я устал от гостей и от их питомцев! — зарычал на нее Граф, — Эй, стража, уведите отсюда мальчишку.