Страница 21 из 62
Оливия некоторое время игнорировала его и намеренно отворачивалась, но, в конце концов, закричала:
— Перестань так смотреть на меня, Чарли Бон. Мы же тебя спасали!
— Но ты выдала себя, Лив! Моя бабушка и ее сестры поймут, что ты наколдовала этот скелет, и расскажут Блурам. И что тогда?
— Ничего тогда. Поживем — увидим, — она потерла опухшее запястье, на котором горгулья оставила уродливые отметины.
— Прости, — Чарли почувствовал себя виноватым во всем произошедшем, — и спасибо за то, что спасли меня. Как вы узнали, где я?
Бенджамин объяснил, что он пошел в дом номер девять и нашел Мэйзи в немного неадекватном состоянии. Она прочла записку Бабушки Бон, но ей с большим трудом верилось, что Чарли по доброй воле поехал в гости в один из домов под номером тринадцать в Мрачном Тупике. Бенджамин решил отправиться туда на прогулку с собакой и разыскать друга.
— По пути я встретил Оливию. Она шла в Книжный магазин, но захотела составить мне компанию, по ее словам, чтобы обеспечить качество безопасности количеством людей и собак.
— Спасибо, — поблагодарил Чарли, — извини, что накинулся на тебя, Лив, и наговорил лишнего.
— Не бери в голову! Проехали, — она откинула назад свои осветленные волосы и усмехнулась.
— Там был Манфред, — тихо добавил Чарли, — ему удалось меня загипнотизировать.
Оливия и Бенджамин резко остановились. Они так долго на него смотрели, что мальчик почувствовал себя неловко.
— Проблема в том, что я не помню, рассказал ли я им что-нибудь, чего не следовало, или нет. Я пытался блокировать мысли, но, кажется, Манфред объединил усилия с моей ясновидящей Тетей Юстасией, — он погладил лохматую голову пса.
— Меня вытащил из транса Спринтер Боб. Я очнулся, когда услышал его лай.
Они добрались до верхней части улицы Филберта, и Чарли с облегчением увидел фургон Дяди Патона, припаркованный возле их дома. Оливия, Бенджамин и Спринтер Боб последовали за Чарли на кухню, где Мэйзи и Мистер Юбим ужинали при свечах чипсами и свежеиспеченным пирогом с лососем. Еды хватило на всех.
Пока остальные ели, Чарли рассказывал о том, как провел день, описывая в красках свой побег от Амоса Бирна, и так неистово жестикулируя, что дважды отправил перечницу в полет со стола на пол.
— Боже правый! — воскликнула Мэйзи, — у тебя все волосы опалены, Чарли. От тебя пахнет гарью, как от костра. Впредь ты не должен уходить из дома, не сказав мне, куда направляешься. Тебя же могли убить..., мне невыносимо даже думать об этом.
Дядя Патон кивнул. Хотя выражение его лица было очень серьезным, и он произнес все правильные восклицания удивления и беспокойства в нужных местах, Чарли чувствовал, что дядя думает о чем-то своем. Казалось, его мысли витали далеко отсюда.
— Где ты был? — спросил Чарли.
Дядя задумчиво посмотрел на него, пытаясь вернуться в реальность и сосредоточиться на разговоре.
— Где я был, сейчас не имеет значения, лучше скажи, мои сестры расспрашивали тебя об Алом рыцаре?
Дурман гипноза понемногу рассеялся и память Чарли начала восстанавливаться:
— Да, они спрашивали о рыцаре, и я подумал, что он может быть Бартоломью Блуром.
— Бартоломью?! — скептически переспросил Дядя Патон.
— Ух, ты! Это очаровательно, — Оливия любовалась парой вязаных варежек, расшитых золотыми и серебряными нитями.
— Надеюсь, ты не рассказал им о Танкреде, — спросила она, примеряя варежки на свои искалеченные руки.
Чарли задумчиво покачал головой:
— Думаю, нет. Они не успели спросить о Танкреде.
— Уфф! Это хорошо. Гора с плеч, — Оливия подняла голову и радостно хлопнула в ладоши, — значит, он все еще в безопасности.
— Да. Но теперь ты не в безопасности, Лив, — вздохнул Чарли.
ГЛАВА 8
МОРСКОЙ ГЛОБУС
Огромный Морской Глобус стоял теперь не в углу, а в центре Танцевального зала. Белый чехол сняли, но Глобус все еще находился внутри большого стеклянного куба. За стеклом виднелась поверхность светящейся сферы, по которой иногда перекатывались волны. Это был мир, разделенный на море и сушу. Земля выглядела невзрачной, уныло-коричневой, тогда как водная гладь светилась и переливалась бесчисленными оттенками синего и зеленого, серого и серебристого. Свет в зале не горел, но хрустальные подвески люстры, висящей над Глобусом, отражали зеленоватое сияние подернутой рябью морской воды, разливая по сторонам таинственные мерцающие лучи. Слышался легкий плеск волн и негромкий ропот бескрайних океанов.
Лорд Гримвальд стоял перед своим сокровищем и любовался принадлежащими ему владениями. Его взгляд переходил от Северного Ледовитого океана к Атлантическому, от Индийского к Тихому, по праву называвшемуся когда-то Великим.
— Как много моря, — пробормотал он, и улыбка, на короткий миг озарившая суровое лицо, сделала его почти приветливым. Если у Лорда Гримвальда и было сердце, то оно находилось здесь, внутри светящейся сферы. Он любил ее больше всего на свете. Глобус разделял его одиночество на скалистом острове, единственном месте, где он был счастлив. Иногда, глядя вниз на бушующие волны, Лорд Гримвальд вспоминал о чарующем пении своей жены — морской русалки и о том, как она погибла в рыбацкой сети, раздавленная тяжелой массой выловленной рыбы.
И сразу же на ум приходили золотые обереги, которые она сделала для их сына, чтобы тот смог пережить проклятие, лежащее на их роде.
— Я должен остаться в живых, — размышлял Лорд Гримвальд, — поэтому, как ни жаль, но мне придется уничтожить своего единственного сына, ведь Дагберту уже двенадцать лет. Он оказался талантливым утопителем и, без сомнения, станет могущественным Хозяином Морей, если выживет.
Причина проклятия семьи Гримвальда затерялась во времени. Но оно было таким же сильным, как и прежде. Когда Лорду Гримвальду исполнилось двенадцать лет, он стал причиной смерти собственного отца, и с его отцом когда-то произошло то же самое. Но иногда случалось так, что отец отправлял сына в царство мертвых, а сам продолжал жить.
Вот и он, нынешний Владыка Океанов не собирается умирать из-за глупого мальчишки и рассчитывает на бесконечно долгую жизнь:
— Конечно, мой сын постарается спрятать талисманы подальше, но я их обязательно найду, чего бы это мне ни стоило.
Лорд Гримвальд громко рассмеялся. У него был план, в котором участвовал сын Миссис Тилпин — Джошуа, обладающий даром притягивать предметы. Он надеялся, что мальчик справится с поставленной задачей.
Владыка Океанов приложил руку к стеклу, и под его чуткими пальцами поднялся пенистый шлейф воды. Когда он упал обратно, от него по океану разошлись прозрачные круги, напоминавшие легкую рябь на поверхности пруда.
С той разницей, что эти вполне безобидные, расходящиеся по воде круги, сейчас появятся в настоящем океане в виде огромных, вздымающихся на дыбы кипящих пенных валов. Лорд Гримвальд был так увлечен своей работой, что не услышал, как в зал вошел Манфред.
— Так вот он какой, Морской Глобус! — восхитился его мощью Манфред и широко развел руки в стороны, словно желая обнять мерцающую сферу, — такой огромный!
Лорд Гримвальд повернулся, испытывая неловкость от того, что его застали за чем-то очень личным и оторвали от любимого детища.
— Я рад, что мой Глобус так хорошо перенес путешествие, несмотря на огромный размер. Суша не сместилась, все океаны и моря остались на своих местах, волны спокойны и безмятежны.
Манфред наклонился к стеклу и недоуменно нахмурился:
— Он бросает вызов гравитации! Почему вода не стекает на землю? Как она удерживается? А волны, — он наклонился еще ближе, — некоторые из них взмывают вверх, как под напором сильного ветра.
Лорд Гримвальд удовлетворенно улыбнулся:
— Это его особенность. Глобус всегда был таким. Я не знаю истории его создания. Хотя мой отец однажды рассказывал, что один из его предков в далеком прошлом был одаренным и умел притягивать воду руками. Каплю за каплей он вызывал ее из океанских глубин, собирая и удерживая драгоценную влагу в своих объятиях. Его усилия принесли плоды. Постепенно сформировался магический Морской Глобус.