Страница 40 из 59
Помогала невесте в бане «вожея» и мать. Им предстояло магическими приемами предостеречь ее от возможной порчи и сглаза. На невесту могли одевать пояс из старой рыбацкой сети с завернутыми в неё предметами, считающимися оберегами, - щучьим зубом, черемуховой корой, кусочками красной ткани, толченым стеклом. Носить пояс полагалось шесть недель после венчания. Древним обычаем считается пропускание невесты трижды между ног матери. Действия в бане сопровождались заговорами. Невесту ставили на сковороду и мыли молоком, в другом варианте натирали солью. Молоко и воду, которой ее ополаскивали после натирания солью, собирали на сковороду. Если собирали молоко, то замешивали на нем тесто и пекли пироги, которыми и угощали жениха. Он, «зная, из какого теста приготовлены пироги, все-таки не брезгует, а кушает на здоровье». Также поступали и с соленой водой. На ней разводят тесто для рыбника, угощая жениха и всю его родню. Делалось это с целью завоевать любовь жениха и его родни. Соленая вода и сама сковорода в дальнейшем использовались с магическими целями. У средних вепсов «вожея» ею обливала лошадь, на которой жених и невеста ездили на венчание, чтобы между молодыми была любовь и дружба, у северных вепсов - обрызгивали незамужних девушек. Считали, что она усиливает их привлекательность. На этой же сковороде готовили яичницу и угощали ею молодых, когда они после свадьбы первый раз навещали родных невесты. Отведав яичницы с такой сковороды, молодые должны были жить дружно.
ПРОЩАНИЕ НЕВЕСТЫ С «ВОЛЬНОЙ ВОЛЮШКОЙ
После бани наступал самый драматический момент прощание невесты с «вольной волюшкой», по-вепсски - «vouged voudaine» - «белая (светлая) волюшка». Невесту, закрытую с головой платком (белой скатертью), вели из бани в избу и начинали водить вдоль избы. Если у невесты не было в живых кого-либо из родителей, то её в сенях ждали подруги и она, не заходя в избу, плачем на крыльце приглашала родимого отца (мать) прилететь на свадьбу «хотя бы вольной пташечкой, серой маленькой кукушечкой». Подруги уже в доме плачем извещали невесту, что родимые отец (мать) отказались прибыть и назначали своим поручителем самых близких ей родственников: деда (бабку), крестного отца (мать).
С каждым из родственников, начиная с отца и матери, невеста прощалась, оплакивала предстоящую горькую разлуку, просила не выдавать её «люту ворогу на чужую сторонушку». Приведем плач невесты, обращенный к отцу
Причитание невесты - обращенный к отцу Kalliz sinä da kazvatajaizem. Poruciba vouktan voudeizen-se jo, äjou aigalaze, äjou da norelaze. Kalliz sinä da kazvatajaizem, kut sinä racitid porucita minun vouktan voudeizen-se, krasnijan da krasoteizen-se? Kalliz sinä-da kazvatajaizem-se, sinä kazvatid’ i libutid’ i kahtenkumnen voihan da voduden-se. I kut, rodimijad roditel’ad-se, racititai, porucitai minun vouktan voudeizen-se verhize viluihe da armoizihe-ne äjou aigalaze, äjou da norelaze? Kut minei lieb kubahtada i likahtada ičemi čomas da čogeižespei-se, i kut minei lieb eragata ičemi čomas da kanzeižespei-se? Užeske minä kodis, kalliz kazvatajaizem, eragoitta dei kubahtoitta da siga. I fatitetai-se da goditetai-se, i käveleskanden ku minä verhis armoizispei-ni, verhide viluide armoideke-ni. A side tii i fatitois i zagoditois, i oli miilamoi ii antta aigalaze ounu raffaze. Kalliz sinä da kazvatajaizem, sötei sinä da tatusko, ka sugita-ske i tazoita minun suukuized hibusuded-ne, täi ehtalizuu minun jälgmeizuu ehtkouzuu-se, jälgmeine da kerdeine-se. I riputa-ske sinä minun vouktaha voudeizehe-se liihud da jo lenteine-se. Minun vouged i voudeine-se om jo tälehtalizuu ehtkoizuu, jälgmeizen ehteizen krasuise i likuise tiide i comas-se cogeizes-se, i tiide dubovijou da jo laveizuu-se. Lubimijad tii 1’ubovnijad podruznikcized, sugitagat-ko i sötatagat i silitagat, minun suukuized hibusuded-ne jo täi ehtalizuu da ehkoizuu-se. Ka otkat-ko tii niigude minun vouged voudeine-se, i krasuizeitkat i likuizeitkat, kut i minä krasuizetlin i likuizetlin, kut i minä sädatelimoi ehtaze celin. Sugitagat-ko i tazoitagat tii encciks i edeliziks, I’ubimijad tii I’ubovnijad podruznikeized, töndutei-ko tii prestolnijile praznikeizile-ni, kackat-ko tii minun vouged voudeine-se. Дорогой мой, меня вырастивший, Поручили белую волюшку-то уже очень рано, очень смолоду. Дорогой мой, меня вырастивший, как ты смог поручить мою белую волюшку, красную красотушку-то? Дорогой мой, меня вырастивший, ты растил и поднимал двадцать трудных да годочков-то. И как вы, родимые родители, смогли, поручили мою белую волюшку-то чужим холодным ласкам-то так рано и так смолоду? Как мне будет двинуться и тронуться из своего красивого да уголочка-то, и как мне надо будет покинуть свою дорогую семейку-то? Еще я дома, мой дорогой, меня вырастивший, а уже покинуть и двинуться отсюда [надо]. И спохватитесь и пожалеете-то, и стану я ходить в чужих холодных ласках-то, с чужими холодными ласками-то. А тут вы и спохватитесь и задумаетесь, и не надо было отдавать меня так рано в люди. Дорогой ты, меня вырастивший, кормилец да батюшка, так расчеши-ка и пригладь мои шелковые волосики-то, в этот вечерний мой последний вечерок-то, последний да разочек-то. И повесь-ка ты на мою белую волюшку-то короткую да ленточку-то. Моя белая и волюшка-то в этот вечерний вечерок уже последний разок красуется и ликуется в вашем красивом да уголке-то, и на вашем дубовом да полике-то. Любимые вы любовные подруженьки, расчешите-ка и пригладьте мои шелковые да волосики-то уже в этот вечерний да вечерок-то. Так возьмите-ка вы теперь мою белую да волюшку-то, и покрасуйте и поликуйте, как и я красовала и ликовала, как и я наряжала целыми вечерами. Причешите и пригладьте вы по-прежнему и по-давнему, любимые вы любовные подруженьки, а как пойдете на престольный праздник, так присматривайте вы за моей вольной да волюшкой-то.