Страница 118 из 154
Том 2 Глава 13
— Вы слышали, что Долгорукова изгнали из рода из-за его конфликта с простолюдином?
— Каким простолюдином?
— Александром Мирным.
— А, это тот, который бояричу Новикову прислуживает?
— Черт, и почему я сам не додумался так притащить слугу…
— Да ну, глупости все это. Вы того Мирного видели? Там еще не понятно, кто кому прислуживает.
— А я согласен. Денис наверняка хотел спасти парня от влияния имперцев, и посмотрите, чем это для него обернулось!
— Полная чушь. Кто же тогда убил педагога на полигоне?
— Может быть, Мирный и убил?
— Наверняка! А ректор все замял, чтобы не ссориться с императорской фракцией.
— Всех собак повесили на несчастного Долгорукова! Он мертв, и свою невиновность доказать уже не может. Удобно.
— Знаете, мне кажется, это так оставлять нельзя. Все-таки еще несколько лет, и мы будем перенимать власть. Будущее Российской империи за нами!
— Да, я тоже считаю, что давно пора этим тупым фанатикам показать, где их место!
— Да!
— Да!
— Да!
Первое свидание Марии с Меншиковым было похоже почти что на официальный визит одних уважаемых официальных лиц к другим. Они ходили под ручку по картинной галерее, ужинали в хорошем ресторане и посетили новое модное мероприятие, где в недорогом баре вместо музыкантов были приглашенные комики. Шутки были спорные, но Мария все равно улыбалась, потому что знала — пробиться в такие закрытые бары было практически невозможно, даже с толстой пачкой денег.
После бара Максим проводил свою невесту прямо до дверей ее комнаты в общежитии. Поцеловал на прощание воздух возле ее пальцев и выразил надежду, что боярышня осталась довольна проведенным вместе временем.
Мария предельно вежливо поблагодарила своего жениха и, когда за ним закрылась дверь, провела остаток вечера в глубокой задумчивости, лежа на кровати и пялясь в потолок.
Удивительное дело, но при ближайшем, личном знакомстве, Максимилиан Меншиков оказался не таким уж и противным типом. Все-таки правильно говорил отец, что в толпе люди теряют идентичность и уникальность, и даже светлейшие умы становятся частью общей истерики. А у Максима толпа состояла сплошь из левых, и это на самом деле было проблемой. Пока они не касались острых тем, но скоро обязательно им придется обсудить что-то околополитическое. И Мария прекрасно понимала, что, выросшие в кардинально разных родах, они с Максимом вряд ли найдут какую-то точку равновесия.
Значит, одному придется перекрестить другого.
И вот сегодня, идя на встречу с женихом, боярышня Нарышкина чувствовала, что времени на расшаркивания им никто больше не даст. Происходящие в среде молодежи события очень похожи на начало какой-то нездоровой лавины, которую, если вовремя не спохватиться, будет не остановить.
Ведь если начнут сталкиваться дети, взрослые не смогут остаться в стороне. Последуют войны родов, и кто знает, чем это закончится. Российская Империя — слишком большая территория, каждый ближний и дальний сосед рад откусить кусочек. А если из-за границы немного приплатить какому-нибудь князьку или боярину, или докинуть деньжат на закупку оружия, то так можно начать рвать страну на части.
И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: большая часть, если не вся, Свободной фракции кормится именно с рук вот таких вот «добрых» соседей.
— Привет, — первой поздоровалась девушка, войдя в кофейню.
Меншиков уже ждал ее за уютным столиком у окна. Парень сосредоточенно что-то листал в телефоне, хмурился, но едва Мария подошла, как молодой человек погасил экран и убрал технику в карман.
— Здравствуй, — произнес Максим, приветственно поднимаясь на ноги, чтобы помочь невесте снять верхнюю одежду и усесться за столик.
— Как тебе здесь? — спросила боярышня, опустившись на сидение.
— Уютно, — кивнул княжич. — Не знал об этом месте.
— Эта кофейня не очень популярна в наших кругах. Но мне нравится. Я нашла ее однажды совершенно случайно — у автомобиля, что вез нас в центр, пробило колесо, пришлось выходить. И вот, — неуклюже закончила она свой рассказ, не став вдаваться в совершенно ненужные подробности.
Нарышкина неслучайно назначила свидание именно в этой кофейне. Это действительно была ее излюбленная кофейня,
А на своей территории, как водится, все легче.
— Я и не думал, что ты любишь восточный стиль, — улыбнулся Меншиков, когда им подали кофе.
— Это вышло случайно, — улыбнулась Мария.
Подавали кофе здесь на ажурных подносах в маленьких турках, только что снятых с песка. Маленькие чашки, расписанные характерным восточным орнаментом, и стакан воды четко вмещались на подносы.
Мария, как уже посещавшая ранее кофейню, заказала восточные сладости, и теперь увлеченно рассказывала Максиму, что есть что и почему это вкусно. Меншиков больше смотрел на то, как внезапно выглянувшее из-за туч солнце путается в огненно-рыжих волосах девушки, чем слушал ее слова.
— Хочешь, съездим в Стамбул? — в порыве вдохновения, предложил Меншиков. — Там еще должно быть достаточно тепло,
Мария подняла на Максима удивленный взгляд, а тот, не встретив категоричного отказа, продолжил:
— У нас там есть небольшая усадьба, — сообщил он. — Тебе понравится.
Нарышкина чуть улыбнулась, зеленые глаза многообещающе стрельнули из-под опущенных ресниц, и девушка ответила:
— Да, можно об этом подумать… — произнесла она и добавила после короткой паузы: — Если здесь все будет спокойно.
Меншиков тяжело вздохнул и отвернулся к окну. Ветер снова подгонял тучи, закрашивая небо в унылый серый цвет. Мелькнувшее на несколько секунд солнце скрылось за серой пеленой.
— Это сложно. Нельзя контролировать то, чем не управляешь, — медленно проговорил парень.
Мария чуть не ляпнула «ну Ермаков же как-то может!». Но нет, это не то, что нужно было сейчас услышать парню.
Нарышкина посмотрела на профиль довольно скучного внешне молодого человека, пытаясь понять, как он все-таки удерживает в руках молодежь. Одной фамилии было недостаточно для этого, горячая кровь нового поколения аристократов не воспринимает авторитеты так, как это делают их более старшие родственники.