Страница 26 из 116
Хорошее войско - причина бед,
Всем оно ненавистно,
Постигший Дао не принимает войска.
Войско - орудие зла.
Достойный избегает пользоваться им.
Затем добавлял от себя:
А мы, недостойные, все уповаем на войско
И не знаем, что войско, оказывается, - орудие зла…
А в это время на границе было неспокойно, уже поймали двоих нарушителей - не контрабандистов, как обычно, а лазутчиков, судя по всему, посланных с той стороны на разведку… тот день они вдвоем дежурили на сторожевой башне. Ли Эр стоял, как всегда, уставившись невидящим взором куда-то в сторону гор Куньлунь и беззвучно шевеля губами, сочиняя, может быть, очередное изречение. Дин Хун знал его причуды и потому особо не доверял другу, сам внимательно осматривая время от времени всю местность, как будто заранее чувствуя недоброе. И беспокойство его подтвердилось: он увидел вражеские передовые части, выходящие на перевал, до которого было отсюда примерно тридцать пять ли…
Они тут же пустили сигнальный черный дым. Сигнал приняли и в ответ сразу же поступила, тоже сигналом, команда еще раз проверить и подтвердить донесение.
Но сомнений быть не могло: враг!..
На перевал уже выходили колонны основных войск захватчика. Скоро с заставы прискакали на лошадях сам генерал и высшие командиры, чтобы лично убедиться в этом. Тут же были посланы разведывательные группы с заданием выведать количество и качество войск вторжения. Затем все вернулись в крепость заставы и стали готовиться к осаде. Оборону заставы доверили нескольким немногочисленным отрядам, а основная группа отошла в усиление армейским частям, подхода которых все с нетерпением ждали.
Оттого, как скоро они подойдут, полностью зависела судьба остающихся оборонять заставу. Они, конечно, могут продержаться в крепости довольно долго, но ведь врагу необязательно сразу брать их штурмом, они просто обойдут ее и покатятся дальше, неся разрушение и смерть… Да и сколько они продержатся? Нет, вся надежда была только на армию.
рузья и тут были вместе, в числе защитников одной из башен крепости. сем отрядом приняли клятву до конца защищать свою позицию, умереть, но не сойти с нее…
ражеские войска, а это были хунны, подошли к вечеру и с ходу бросились на штурм. Но стены крепости были высоки и надежны, а защитники встретили их стрелами и копьями, каменным градом. После второй тщетной попытки осаждающие отошли и расположились вокруг многочисленным станом на ночлег.
Этой ночью многие из пограничников не сомкнули глаз - кто в дозоре, а кто в бессоннице.
Дин Хун, полностью вручив себя судьбе, смотрел на всех, в том числе и на самого себя, как бы несколько со стороны, с хладнокровным интересом наблюдал, кто как ведет себя, как воспринимает происходящее.
Он особо не думал, чем кончится завтрашний день: надо сражаться на своем месте, изо всех сил, вот и все. А Ли Эр никак не мог совладать с внутренней дрожью, сотрясавшей его, и все время ежился…
- Что, совсем замерз? И правда, сегодня что-то холодно, - будто бы не понял его Дин Хун и, сняв с себя овчинный полушубок, накинул на щуплые плечи друга.
Когда подошла очередь дежурить на бастионе, они опять вызвались идти вместе.
При тусклом лунном свете тела вповалку спящих внизу врагов были похожи на трупы. Но завтра-то они проснутся и пойдут на отчаянный штурм, и чем все это кончится, никому неизвестно. Но уж точно, что многие из них станут настоящими трупами, которым не проснуться никогда… озможно, кому-то из пограничников тоже…
Звезды сверху равнодушно ожидали развязки. Что-то будет?.. едь кто-то же запланировал все это, принял решение, направил этих несчастных сюда. Откуда-то снизошла к ним эта гибельная мысль: ворваться в чужой дом, напасть… ради чего? Ради корысти, конечно: и правителей их, и личная у каждого из спящих этих. Только при совпадении всех корыстей, интересов совершаются такие дела. А завтра неумолимо настанет, и никто, ничто не в силах остановить его. Оно, как лавина, сползет на них - пока еще живых, думающих, страдающих - и сокрушит, и погребет под собою, превратит в холодные трупы…
5 “Наш современник” N 8
- Да ты не бойся, - сказал Дин Хун. - Страхом все равно ничего не изменишь.
- А ты? Что, так уж и не боишься?
- Не знаю. Уже готов ко всему. А переживать… зачем мне лишнее страданье? Я лучше приготовлюсь как надо. Чтобы самому не быть убитым, а суметь убить его, врага.
- Как у тебя все просто! Ты готовишься убить человека… А ведь он тоже чей-то сын, - Ли Эр наконец оживился, найдя повод поспорить, и ухватился за него как за соломинку.
- Человеком он был там, у себя дома, в своей стране. А когда он нарушил границу и вломился в мою страну, чтобы разорять и грабить мой народ, то он для меня не человек уже. Он разбойник, он зверь, которого надо убивать без всякого… без сомнений и сожаленья.
- А для меня он все равно человек - пусть заблуждающийся, неправый…
- Ну, вот этот заблуждающийся завтра спокойно и без всяких сомнений возьмет и убьет тебя.
- озможно… Я заранее признаю свою слабость в бою.
- А зачем признаешь? Ты же - правый, ты дом свой защищаешь, родных своих!.. се ты вечно усложняешь, сомневаешься, ни на что решиться не можешь…
- А ты что, правда не боишься смерти?
- се ее боятся. Но я ж солдат. Считай, меня тут мать с отцом поставили. И я должен выстоять, пока жив. Ну, а если убьют… что поделаешь, значит, судьба такая. Умереть с толком тоже надо суметь.
- Нет, я никак не должен умереть!.. - вырвалось вдруг у Ли Эра. - Потому что мне столько еще нужно сделать… То, что я сейчас пограничник, ничего не значит. Это не мое дело, понимаешь? Мое еще впереди, и я должен готовиться к этому, чтобы выразить нечто такое… невыразимое. Такое, которое до меня никто еще и никогда не сказал… Понимаешь?
- Нет… Ничего не понимаю! - честно признался Дин Хун. - Опять ты начинаешь слишком мудрить. Говорил бы уж прямо, что трусишь, что боишься завтра умереть. Но нет, опять за свое: что-то должен, обязан… А хуннам наплевать на все это. И твоим родным тоже - там, позади нас. Ты сделай то, что сейчас нужно.
- Да я вроде делаю… Нет, я все-таки о другом. Человеку надо пытаться проникнуть в истинную суть вещей, в суть мироустройства и выразить все это как можно точней, а не приблизительно, как мы сейчас. И я знаю, что когда-нибудь смогу здесь кое-что новое найти и дать людям… Но мне нужно время, понимаешь ли ты?! Чтобы разобраться во всем этом, надо много работать, думать, перелопатить гору мыслей, чтобы выявить главное, самое нужное всем нам…
- Ладно, будем верить, что живы останемся, - примирительно сказал Дин Хун и зевнул. Он понимал, что другу нужно было просто выговориться, разделить с ним свой страх и дать успокоить себя. - Такие стены им, дикарям, не взять - видел, как они сегодня сыпались с них? А вон, кажется, и смена наша идет… Надо выспаться, силенок набраться, не то завтра может не хватить их. Ты в бою, главное, особо не теряйся и под стрелы сдуру не вылезь. И держись около меня, не отходи, будешь камни подносить, подавать… Ничего, выдержим!..
Дин Хуну снились, как часто бывало, какие-то райские сады с неимоверным разнообразием диковинных плодов. Он рвал эти плоды, жадно ел и никак не мог насытиться…
Проснулся от первых ударов боевых барабанов, крайне недовольный этим, будто его и впрямь оторвали от богатого застолья. И увидел припухшие от бессонной ночи глаза, растерянное лицо Ли Эра, сидящего рядом на подстилке, и первым делом спросил:
- Ну что, не видать нашей армии?
- Нет, конечно. Пока они соберутся в поход, дня три-четыре пройдет… А к тому времени от нас здесь никого и не останется, - с горькой досадой ответил Ли Эр.
- Что, по армии затосковал? от так-то… Ага, и хунны дальше не пошли. Значит, боятся нас в тылу у себя оставить… Ничего, у нас еще силы есть и оружия, запасов хватает. Просто так не сдадимся.