Страница 2 из 16
Имя поменяют, судьбу. А пропадёшь – искать не станут. О таких школах поговаривали, что по доброй воле туда не попадают. И никогда не знаешь, кем в итоге окажешься. Кормилицей благородной семьи или шлюхой самого дешёвого борделя под прикрытием.
Поэтому я выбрала то, что хотела сама. Вольную, хоть и подчас голодную жизнь.
А сейчас, когда подошла к городским воротам, подумала, что зря поверила в судьбу. Лес, окружающий Плауполис, имел дурную славу. Никто после заката туда не ходил, а кто ходил – тому сам бес не брат.
– Куда ты, красавица? – спросил один из стражников, пухлый и низенький, подняв факел так, чтобы осветить моё лицо. – В такой-то час? На Ратуше часы десять раз пробили!
– Мне по делам, – ответила я с чувством собственного достоинства. – Я работаю помощницей мадам Ванды. Травницы. Слыхали, небось, про такую?
Трое стражников, стоящих в стороне позади товарища и с интересом наблюдающие, чем кончится дело, дружно загоготали.
– У Ванду Многорукой? Да у неё отродясь помощниц не было. А ну, показывай печать гильдии!
Спорить бесполезно. Не торопясь, я закатала рукав платья. Сердце болезненно сжалось, вдруг печать исчезла? Рысь и обмануть мог, Король мошенников всех мастей, что с него возьмёшь?!
– О, глянь, Олаф, вроде настоящая! Не врёт, стало быть! – низенький толстячок подозвал одного из товарищей, высокого, но пузатого. Тот криво усмехнулся, посмотрев сначала на мою грудь.
Я порадовалась, что на днях купила тёплый плащ, спасающий как от холода, так и от нескромных взглядов. Лето-летом, а травнице и осенью придётся под открытым небом работать.
– Настоящее, – процедил сквозь зубы высокий и сплюнул в сторону. – Видно же, вон закорючка и завиток. И зелёная загогулина, такие только в травяной гильдии ставят. Переливается зелёным.
– Смотри не заблудись! – неслось мне вслед, когда процедура осмотра закончилась, и ворота раскрылись, выпуская меня из города.
– Если что, кричи! На выручку прибежим!
Брехня! Никто не придёт. Да и не услышит.
Сразу за воротами начиналось небольшое поле, а потом уж и до леса рукой подать! Шла я бодро, напевая себе под нос весёлую мелодию, которую не распевает в Квартале Вечной Тьмы только ленивый.
В балладе поётся о девушке-сиротке, вдруг нашедшей своего принца. Она привлекла его кротким нравом да магическим приворотом. А потом стала важной дамой. Семья, кстати, тут же нашлась и поспешила явиться к сиротке под царственные очи!
А я бы погнала их поганой метлой! Зачем такие родственники, которых нет, когда они были нужны?
Перед тем как вступить в лес, я остановилась и открыла сумку, перекинутую через плечо. Порылась и на ощупь нашла фонарик с масляными зарядами. Магии в нём не было, не по деньгам мне всякие новомодные штучки, зато светил, как прожектор на городской тюрьме!
Поискала ещё и выудила на свет Луны тонкую брошюрку. Купила я её по случаю на ярмарке в посёлке, близ которого расположен приют. Неподалёку отсюда.
Всегда любила разнотравье, чай пить, отвары делать, вот и купила. Думала пригодиться. А потом вон как оно завертелось!
– Так, – деловито сказала я вслух. Нарочито громко, чтобы страх отогнать. Где страху нет – нет и места несчастьям. Так говорила одна из воспитательниц, я и запомнила.
– Спаригия. Где ты тут прячешься?!
Просмотрела оглавление и открыла нужную страницу. Ох ты, святые коренья, так это же мелисса лекарственная! Нельзя было сразу так и сказать. Я из неё столько настоек от кашля в приюте сделала!
Настроение у меня повысилось, я почувствовала уверенность в своих силах и бесстрашно, освещая фонариком, себе путь, ступила в лес.
В Плауполисе я уже почти полгода, так сказать, полноценный житель столицы, только в лесу ночью за всю жизнь не побывала. Вспомнились легенды о том, что деревья ночью оживают, только байки это. Разве Магический совет при короле допустил бы несанкционированную магию, да ещё в таких масштабах?!
Ладно, надо сосредоточиться на задании. Потом вернуться в гостиницу и собрать вещи. Я-то думала, что погуляю дня три, а потом в услужение к Ванде отправлюсь, да так оно и лучше. Сэкономлю на плате за ночлег!
Мелисса росла у старого дуба. Значит, здесь уже недалеко.
Увидев искомое, я ринулась к подножию дерева, между корней которого росла трава.
Даже начинающему понятно, что выкапывать растение голыми руками – верх глупости, на этот случай имеется специальная лопаточка. Вот такую я и носила с собой повсюду, верила, что пригодится. И этот день, вернее, ночь, настали.
Однако на деле всё оказалось непросто. Во-первых, купила я лопатку уже сильно бывшую в употреблении, на другую денег не нашлось, во-вторых, дождя не было больше двух десниц, земля утрамбовалась вусмерть.
Но и в последних, не было достаточно практики. Я всё больше руками работать привыкла, да и корни почти не выкапывала. Почти наполовину выкопала мелиссу, когда лопатка погнулась.
– Осторожно, надо выкапывать с комом земли, иначе корни обрежешь, – раздался над моей головой тоненький девичий голос, и я обмерла. Лесавка, что ли?
Слыхала я о таких духах самоубийц! Пристанут – живой не выберешься!
Я так и села на мягкое место и быстро отползла в сторону, позабыв и о сумке и о погнутой лопатке.
Передо мной стояла пигалица в платочке, повязанном на деревенский манер под подбородком. Вся такая худенькая, в рабочем засаленном переднике.
– Меня Стефаной зовут. Стефой, – сказала она, ничуть не удивившись моей реакцией. – Я травницы Драфеи дочка, каждый куст здесь знаю.
– Чуть сердце не лопнуло, – пробормотала я, но новая знакомая расслышала.
– Я не хотела тебя напугать, помочь пыталась. Прости.
– Ты просто подкралась ко мне! Так и до смерти напугать можно! – продолжала бурчать я, но на ноги поднялась, отряхнулась и подобрала сумку. – Подожди, это не та ли Дорофея твоя мать, которая лекарственными травами на рынке торгует? У неё самые бросовые цены, а пучки толстые, не три былины, как у некоторых.
– Она, – кивнула пигалица, обрадовавшись, что я больше не сержусь.
На девушке было надето платье, висевшее балахоном. Когда-то оно могло похвастаться яркой расцветкой, да давно полиняло от частых стирок. Передник и вовсе был так велик, что едва не доставал подолом до земли. В таком и ходить неудобно, но со стороны казалось, что девушке одежда неудобств не доставляет.
Дорофею Лекарку знали многие. Она помогала в лечении недугов тем, кому не на что было пригласить настоящего целителя из гильдии. За это многие её недолюбливали и за глаза звали ведьмой. А народ, пользовавшийся её почти дармовыми услугами, тоже не привечал женщину. Ведь не целитель, а туда же! Но Дорофея не обижалась и лечила усердно, как могла. Я бы давно злым кумушкам с рынка добавила в отвар слабительное или закрепляющее.
– Вот, готово! Возьми! У тебя есть мешочек для растений?
Пока я стояла и раздумывала, Стефа закончила начатое мной, да так ловко, что оставалось только подивиться и по-доброму позавидовать.
–Есть, Спасибо! Я София, помощница Ванды Многорукой.
Не успела я это произнести, как Стефа нахмурилась и отдёрнула руку.
– Ванды Отравительницы? Зачем же ей мелисса? Она не ядовита.
Я лишь пожала плечами.
– Я только к ней поступила. Она сказала что-то насчёт спаригии.
– А, это настойку делать будете. Для посвящения. Ну тогда тебе и зерновой спирт понадобится, пойдём со мной, у матушки есть!
Я хотела отказаться под предлогом, что и так задержалась, хозяйка недовольна будет, а потом подумала, что дружба с травницей не помешает. Может, научусь чему. Ванда наняла помощницу, а не ученицу, рассчитывать, что она станет платить просто так, не стоит.
Я, конечно, читала книги, имеющиеся в приютской библиотеке, да и местной травнице помогала, только она и сама не больно-то сведуща была.
Так что встреча с дочкой Дорофеи мне на руку. Даже если её мамаша меня выгонит, когда узнает, на кого я работаю. Дорофея помогает людям почти даром, а Ванда наживается на их тёмных делах. И берёт втридорога.