Страница 10 из 12
Впрочем, моя ситуация была еще не самой страшной. Были те, кому я вообще не завидовала.
– Ну что, красотки, – ходил возле нас разгоряченный капитан, – готовы нести наказание?!
Он вымахивал дубинкой, словно дирижерской палочкой – тыкал ею то в одно лицо, то в другое. Пока мы смирно стояли вдоль стены с наручниками на запястьях.
Это я впервые угодила в тюрьму. Вернее, даже не в тюрьму – меня впервые забрала полиция. Я еще никогда не видела отделений изнутри, только проходила мимо и смотрела ментовские сериалы. Вот только на практике все оказалось гораздо хуже.
– Вы не имели права это делать! – огрызнулась вдруг одна из нас.
И это была Кира. Зеленоволосая девушка-панк, которая пришла на акцию с ребенком. Она и сейчас держала на руках малышку – испуганную Катю, которая не знала, что творится. И эта картина меня так поразила, что с ресниц начали капать слезы. Они собирались сами по себе и капали на пол. Такого не должно было случиться – только не она.
– Что-что-что? – взялся за ухо капитан и подошел поближе, чтобы расслышать глас свободных. – Что ты там сказала, ошибка природы?
И тут я не стерпела:
– Как вы можете с ней так разговаривать?!
Наш надзиратель вдруг осекся и вернулся на пару шагов назад – чтобы поравняться со мной.
– А кто это у нас плачет, а? Крокодиловы слезки у нас? – Он мокнул кончик пальца в слезу, зависшую на подбородке, и размазал по языку вкус соли. – Люблю ваши слезы. Люблю смотреть, как вы плачете. Это так… приятно.
Он был омерзителен. В мокрой от пота рубашке, в небрежно висящем на шее галстуке. От капитана несло перегаром, но он был уверен, что главное зло – это мы. Не он был грешен, а дюжина хрупких девушек-активисток.
– У нее ребенок, – сглотнула я ком в пересохшем горле.
– И что?
– Вы должны ее отпустить.
– Я должен ее отпустить? – нахмурился капитан и отбросил мою прядь дубинкой. – А ты у нас кто – правозащитница, юристка?
– Нет.
Мне было страшно смотреть в эти глаза. Они были безумны, с нездоровым блеском в зрачках. Капитан не был похож на адекватного человека, он больше походил на садиста, который душит людей пакетом, выбивая показания.
– Отвали от девочки, олень! – перетянула на себя внимание Кира. – Если уж хочешь кого-то запугать, то начни с меня. Лично я тебя не боюсь.
– О… – качал он головой, недовольно причмокивая. – Как же я вас ненавижу. Всех этих зеленых мстителей. Гринписовцы – вы как паразиты, из-за вас постоянно страдают предприятия, вы разрушаете экономику, из-за вас народ лишается работы и доходов. Хм… – криво улыбнулся капитан, а затем притронулся к ребенку, отчего Катюша взвыла громким плачем. – К счастью, нормальных людей гораздо больше, чем вас – зеленых бестолочей. Тунеядцев и фриков. Моя бы воля – вас всех пересадил бы. Пора бы признать ваш Гринпис террористической организацией… Экстремисты хреновы.
– Боже, как мне вас жаль, – не собиралась падать духом Кира. Было душно, ее дочь плакала навзрыд, а она все следовала принципам морали. Настоящий защитник природы, это точно не Вероника. – Вы верите в Бога? – спросила она вдруг, и капитан засмеялся.
– Верю ли я в старика, живущего на небе?
– А я вот в него верю… Пускай у меня пирсинг в носу. Пускай я не похожа на прихожанку и не посещаю церквей. Но я в него верю. И я уверена, что он пошлет на вас метеорит, – процедила Кира с особой злостью. – Чтобы он упал и размазал ваше жалкое здание как прыщ на теле планеты.
Капитан усмехнулся и снял фуражку, чтобы вытереть пот со лба.
– Какая жалость… – кивал он, якобы сожалея. – Как жаль, что у тебя отберут ребенка.
– Нет, ты не посмеешь, – трясла головою Кира. – Даже не думай об этом, тварь.
– Отберут-отберут… Вот я сейчас позвоню в орган опеки – и ты доченьку свою лишь на фотках будешь видеть. Ты… – схватил ее капитан за челюсть и стал сжимать покрасневшие щеки, – ты просто насмешка, ты пародия на мать. Ты ведь даже не женщина – ты неонацистский кусок говна, сидящий в интернете и рисующий свастику на каждой попавшейся стенке… Мы отберем у тебя твою милую девочку, и ты ее потом уже не увидишь. Сядешь на месяц. А когда выйдешь обратно, то карапуз тебя даже не узнает. И даже не надейся добиться разрешения суда опять вернуться к материнским обязанностям. Ты не мать – ты ошибка. И я лично позабочусь о том, чтобы ребенок тебя не увидел. Ее вырастят в интернате, где ей и место. Так что можешь попрощаться с переноской – тебе она больше не понадобится.
Наш палач был так озабочен речью, что даже не заметил, как к нему пришел другой полицейский. Молодой ответственный парень с чем-то в руке.
– Капитан, – отдал он честь, но шеф не оглянулся. – Простите, капитан…
– Ну чего там у тебя?
– Мы проверили вещдоки, обыскали всех. И…
– Что-то интересное? Дымовые шашки, оружие, деньги?
– Никак нет, только вот это, – протянул молодой небольшой пакетик.
И у меня вдруг волосы зашевелились.
– О-о-о-о… – качал головой капитан, держа в руках пакет с моей таблеткой. – И у кого нашли?
– У нее.
Палец указывал в мою сторону, и соседи по несчастью стали расходиться в стороны. Хоть я тут была впервые, но как-то сразу догадалась – это нехороший знак. От слова совсем.
Меня отвели к капитану.
Это был тесный неуютный кабинет с решеткой на окне. Старый расшатанный стул, такой же потертый советский стол с кипами бумаг и заполненной до края пепельницей. Тут пахло чем-то неприятным. Стоячий воздух, кондиционера нет, зато работало радио – большой допотопный приемник с ретро-песнями.
И я наблюдала за всем этим битый час – все так же ежась без еды и воды, в железных наручниках.
Но затем дверь открылась, и вошел капитан. Он что-то жевал, напевая мелодию вроде тех, что играли по радио. А в руке дымилась чашка кофе или чаю – поставив ее на стол, полицейский сел и начал пристально смотреть. А смотрел он на меня.
– Ну что, скромняга, рассказывай…
– Что рассказывать?
– Где взяла? Кто твой поставщик? Сколько продала? Где остальное?
Он отхлебнул из чашки и потряс передо мной пакетиком с таблеткой.
– Мне дала это подруга. Сказала – витамины. Аскорбиновая кислота.
– Пф… – поперхнулся капитан и даже закашлялся. – Аскорбиновая кислота? Хе-хе-хе… Сомневаюсь.
– Так а что же это на самом деле? Вы знаете?
– Это твой билет на нары, моя прелесть.
– То есть… вы меня что, посадите? Без экспертизы?
– Конечно, – прищурил он левый глаз и снова присосался к чашке. – Естественно. Это ж наша работа. Мы находим наркодилеров и сажаем их в тюрьму. Вот, один из них сидит в моем кабинете.
– Но я… – трясла я головой. – Но я не наркодилер, это просто ошибка, недоразумение. Я даже эту таблетку не хотела брать.
– Ага, все так говорят… Где остальное? Спрятала? Сделала закладку? Скажи координаты – может, скостим немного срок. А?
– Что? Закладку? Какую еще закладку? В браузере, что ли?
– О… Как я обожаю эту вашу придурь. Когда идешь вам навстречу, а вы из себя корчите дебилов. Ладно, – отодвинул капитан свой кофе, выпив от силы треть, – так значит, закладки нет – ты остальное продала? Только одна осталась?
– Да и не было других…
– Нет-нет-нет, я на это не куплюсь, даже не думай. – Он взял со стола ручку и ткнул ею меня в нос. – Если не продала, то отдай все мне. Того требует закон. Отдашь мне остаток – я тебя пожалею. На первый раз, так сказать.
– Но… – впервые я жалела о том, что не имею пакета странных витаминок. – У меня их и правда нет.
– А что у тебя есть? Что ты мне можешь предложить?
– Предложить?
– Угу, – как-то хитро улыбнулся капитан. Он встал из-за стола, подошел к двери и защелкнул замок. – Подумай сама. Ты молодая, симпатичная, попала в неприятности. И сейчас твоя судьба всецело зависит от мужчины. От меня, – нагнулся он и посмотрел в мои глаза. – Ты ведь это понимаешь, правда? Я могу тебя отпустить.
– Тогда отпустите.
– Если я запротоколирую находку, эту милую таблеточку – тебе светит приличный срок. Будешь сидеть в изоляторе и видеть небо сквозь решетку… Небо в клеточку, друзья в полосочку, – упивался он властью надо мной. – Ты хочешь такой жизни?