Страница 6 из 14
Кажется, я уже убедила себя, что сделаю это.
– Я могу идти? Как долго следует ждать все анализы?
– Три-пять дней! – пожимает плечами гинеколог. – Как я уже сказал, мы делаем всё возможное, чтобы ускорить этот процесс, но иногда сделать быстрее просто невозможно.
Я киваю, встаю на ноги и уже хочу уйти. Результаты сообщат Багрянскому. А дальше будет видно.
– Я ещё раз настоятельно попрошу вас не рассказывать Демьяну о том, что было со мной в прошлом.
– Да! Конечно! – я чуть приоткрываю дверь, готовая выйти. – О выкидыше, случившемся семь лет назад, господин Багрянский ничего не узнает, а я буду думать, как лучше провести оплодотворение в виду открывшихся фактов, если, конечно, анализы придут нормальные.
– Спасибо! – бормочу себе под нос и выхожу в коридор.
В одно мгновение я оказываюсь прижатой к прохладной стене. Багрянский прижимается ко мне всем своим телом, опирается ладонями о стену по обе стороны от меня и рвано дышит. Что с ним случилось? Меня потрясывает от головокружительного запаха, исходящего от мужчины, совсем как раньше, но я в очередной раз напоминаю себе, кто стоит напротив.
– Какого дьявола? – спрашиваю я, стараясь оттолкнуть Багрянского, но ничего не получается.
Каждый мускул на теле мужчины напряжён до предела. Он смотрит на меня взглядом, наполненным яростью и тяжело дышит. С чего вдруг он превратился в такого зверя?
– Почему? Почему ты ничего не сказала мне о ребёнке, Дымка? – цедит сквозь зубы Багрянский, и меня охватывает жар.
Идиотка!
Я ведь приоткрыла дверь и, скорее всего, он услышал наш разговор с врачом.
Глава 4. Демьян
Внутри всё закипает, стоит мне услышать слова врача. Дымка попросила его ничего не сообщать мне о выкидыше, который случился у неё семь лет назад…
Но почему?
Почему она молчала и держала всё в себе?
Она сама избавилась от ребёнка? Или это случилось на нервной почве?
Прижимаю её к стене и зло цежу сквозь стиснутые зубы:
– Почему?
Дымка часто дышит. Она волнуется. Наверное, злится на себя, что приоткрыла дверь и выдала свою маленькую тайну, секрет, который хранила так долго, а выдала мне на блюдечке из-за опрометчивости.
– Пусти меня, Багрянский! Пусти и больше не смей хватать! Тебя не должно касаться то, что случилось со мной в прошлом! Ты сделал свой выбор. Если хочешь, чтобы помогла в настоящем, будь добр вести себя уважительно.
– Сделал выбор? Ты ни черта так и не поняла! Будь по-твоему…
Я отпускаю Дымку и отхожу от неё. Если бы я не зависел от неё, то постарался бы довести дело до конца. Я бы пытался вывести Дымку на эмоции, заставить всё высказать мне. Выплакать всю боль. Но я не могу этого сделать. Не смею. Мне бы хотелось во всём разобраться, уладить наш конфликт, хотя бы попытаться сделать это… Но от Дымки зависит жизнь моей дочери, и мне проще упасть на колени, став послушным псом, чем ссориться и доказывать свою правоту. Да и правоты ведь там не так много на самом деле. Я накосячил… Накосячил, но не я один был виновен в этом.
Тяжело вздыхаю и отворачиваюсь, а Дымка скрещивает руки на груди и принимается пыхтеть, озлобленно глядя на меня. Я понимаю её чувства и не прошу у неё как-то иначе относиться ко мне.
– Это был мой ребёнок? – выдавливаю единственный вопрос, на который сейчас способен.
Внутри до сих пор неприятно покалывает. Сердечную мышцу сводит жутким спазмом. Пожалуй, я испытал в это мгновение схожие эмоции с тем, что захватило меня, стоило врачу сообщить страшный диагноз Аси. Я уже потерял одного ребёнка. От кого же он ещё мог быть? Конечно же, от меня… Я неудачник… Ребёнок от любимой женщины мог называть меня папой, а вместо этого он умер, ещё не успев родиться.
– Какая теперь уже разница? Ты говорил, что хочешь заехать за дочерью… – вздыхает Дымка.
Я понимаю, что эта тема болезненна для неё и решаю, что больше не хочу обсуждать её. Мне не стоит давить на больное, ведь Дымке и без того тяжело было хранить в себе эту тайну… Тайну, которая и сподвигла её уничтожить меня. Руки сжимаются в кулаки, а желваки нервно передёргиваются.
Давно мне не было так тошно.
– Да, мы заедем за Асей, а потом домой…
– Я не поеду к тебе домой… – отрицательно мотает головой Дымка, и я устремляю на неё вопросительный взгляд.
– Я не собираюсь жить там, где ты… где вы… Нет, Багрянский…
– Я купил новый дом! – отвечаю сухо, понимая, к чему она клонит.
Она не хочет вспоминать измену, я и сам не хотел…
– Это не имеет значения… Совершенно никакого. Я не могу поехать с тобой. Да и твоей дочери лучше не пересекаться со мной. Она будет принимать меня за маму, а я не собираюсь привязываться к ней.
Вижу, как дрожит Дымка, и борюсь с сильнейшим желанием прижать её к себе и прошептать ей на ушко, что всё будет хорошо, что я постараюсь всё исправить… Нет, исправить не получится. Я постараюсь сделать так, чтобы она снова могла доверять мне, пусть это сравнима с борьбой со смертью и имеет слишком мало шансов.
– Ася не знает свою мать, Дымка! – выдыхаю я, когда мы выходим из медицинского центра. Я подставляю лицо солнцу, закрываю глаза и ненадолго расслабляюсь. Кажется, настал момент откровений?
– Что значит Ася не знает свою мать? – удивляется Таня и не может скрыть свои эмоции, плещущиеся внутри неё настоящим гейзером.
– Это слишком непростая история… Когда родилась Ася, твоя сестра отказалась от неё, бросила ребёнка и сбежала… Ася никогда не знала вкуса грудного молока, она даже ни разу не была на руках матери. Она не узнает её в тебе, ты можешь не переживать об этом.
Вижу, что Дымка готова расплакаться от моих слов, но это не то, чего я хотел добиться. Я надеялся, что хотя бы какое-то время она побудет рядом, что так будет проще, что у меня появится ещё один шанс…
Возможно…
Но нет…
Она не оставляет мне шанса…
Снова.
– В любом случае пока я не готова знакомиться с твоей дочерью… Дальше наши пути разойдутся. Я вызову такси, хочу поехать в наш деревенский домик…
– Дымка!..
Наши взгляды пересекаются, а губы девушки немного приоткрываются, как в первый раз, когда я поцеловал её. Это был незабываемый поцелуй, который отпечатался в памяти, и мне хотелось повторить его. Прямо сейчас. Но нельзя. Нельзя даже думать об этом.
– Нет, Багрянский… Я приехала сюда, чтобы попробовать помочь твоей дочери, но я не обещала становиться её матерью или нянькой… Я не хочу знакомиться с девочкой. Прости.
Если бы Таня увидела Асю, она всё поняла и без слов. Ради этой малышки я жил последнее время, только она поддерживала меня, была смыслом моей жизни… Стоит только заглянуть в эти искренние глаза человечка, который верит тебе, надеется, что ты защитишь его…
– Позволь, я хотя бы отвезу тебя туда? – смотрю на Дымку с надеждой.
– Нет. Дай мне свободу… Ладно? Я не хочу, чтобы ты ходил за мной по пятам, Багрянский! Позвони мне, когда станут известны результаты анализов, а пока просто отдай сумку с моими вещами, и поезжай за своей дочерью.
Я смотрю на наручные часы. Мне действительно пора забрать Асю. Все процедуры закончились, и она наверняка ждёт меня. А Дымка слишком явно даёт мне понять, что я лишний в её жизни.
Молча достаю её сумку и отдаю девушке. Я хочу силой засунуть её в машину и отвезти самостоятельно, желательно в свой особняк, но не могу этого сделать… Хотя бы во имя прошлого, которое у нас было. Силой ничего нельзя добиться. Совсем ничего.
Дымка вызывает такси. Я дожидаюсь, когда она ныряет в машину, и переписываю номерные знаки той, а затем долгое время смотрю в одну точку на руле и с силой ударяю по нему кулаками, крича от душевной боли.
Она. Потеряла. Моего. Ребёнка.
Ещё какое-то время я сижу в машине, привожу мысли в порядок, а затем еду в больницу, чтобы забрать дочь. Мы не виделись с ней несколько дней, и я ужасно соскучился по своей малышке. Хочется прижать её к себе и убедиться, что пока она со мной, что у нас есть шанс.