Страница 22 из 24
– Доченька, иди сюда! Как? Почему умерла? – начало доходить до отца. Он прижался к прутьям решётки.
– Сердце. Довёл, – однозначно ответила Алёна, отворачиваясь.
– Дочушка. Прости, ради Бога! Нет, это у ней просить. Что? Что будет? Где братики?
– Отойти! На скамью! Назад. Девушка, и вы – назад.
– Но товарищ рядовой…
– Никаких но! Не положено!
– Ладно тебе, Семён. Слышал же, что случилось. Пусть поговорят, – угомонил ретивого служаку старший конвоя – наподобе вояк роты почётного караула затянутый в форму прапорщик.
– Спасибо Вам. Доченька, ты присмотри поначалу за братиками. За домом. Немного.
Там решим…
– Думаешь теперь выкарабкаться? Отвертеться не удаётся, так на жёнином трупе решил выскользнуть? – оборвала разговор одна из потерпевших – женщина с жутким взглядом.
– Ну всё, начинается склока. Конвой, вывести, подсудимого, если порядка сохранить не можете. – Скомандовав конвою, тихо выскользнула из зала и прокурорша.
– Мама умерла. Умерла мама. Мама умерла, – жалобным тоном скулила несчастная девочка и притихшие вдруг потерпевшие не останавливали её до возвращения суда.
Ввели какого – то лишенного стержня отца. Вошли судьи.
– Судебное заседание объявляю продолженным. Имеются ли какие ходатайства?
– Высокий суд! – вскинулась прокурорша. – По имеющимся данным, в семье подсудимого случилась трагедия. Умерла его жена. В семье осталась эта вот девочка и двое малолетних сыновей. Ходатайствую об отложении слушания дела и… – было видно, как женщина набирается мужества – и изменения меры пресечения на подписку о невыезде… Пусть хотя бы похоронит. И с детьми пока решится… – объяснила свою позицию обвинитель.
– Потерпевшие, Ваше мнение по заявленному ходатайству?
Мнения разделились. От: "Пусть похоронит, никуда не денется" одних и "На усмотрение суда" других до: " Он наших не пожалел, нас не пожалел, чего его нам жалеть" третьих.
Защитник горячо подержал заявленное ходатайство и поблагодарил государственное обвинение за проявленную человечность.
– Ваше мнение, подсудимый, – обратилась к уже вдовцу толстая судья.
– Пустите. Попрощаться. Прощения попросить, – тихо прошептал Алёнин отец.
– А у нас? – вновь взвыла наиболее агрессивная потерпевшая.
– Я к вам потом приду. Сразу после… Зачем суд? Убьёте – и всё. И крови попьёте. И детей моих кровушки хотите? – вдруг сорвался он. Палачи! Не я, не я, не я это! Но хотите моей крови – пейте. – Впавший в истерическое буйство подсудимый вдруг зубами впился в свою руку, одним махом вырвал кусок запястья и протянул брызжущую фонтаном крови руку сквозь решётку.
– Иди сюда, Семёновна! Иди и напейся! Всю выжри, до капли!
Пока конвой скручивал впавшего в истерику отца, а суд "удалился в совещательную комнату" Алёна вышла из зала и побрела куда глаза глядят. Мама умерла. Умерла мамочка. А они… А они…, – плакала девочка. И братики ещё не знают. И она там лежит. Забирать надо. Хоронить. Домой ехать. А как теперь… одной? Может, всё- же отца выпустят? Нет. Не выпустят, – тяжело вздохнула Алёна. Надо ехать. Надо к маме… за деньгами. Всё у неё. Девушка и не заметила, как вновь оказалась в скверике возле больницы. К кому сейчас идти? К главврачу? Или уже в морг? – девушку передёрнуло.
– О, Василёк! Опять здесь? Проблемы?
– Мама умерла. Хоронить надо. Отца не отпускают…
– Постой – постой. Он у тебя там за что?
– За убийство. Троих наших ребят раздавил на тракторе. И одну девушку покалечил…
– А… Как же. Криминальную хронику почитываем… И что, у тебя никого не осталось там из взрослых?
– Никого, – вздохнула девушка. А два братика остались. – Она уставилась на пчелу, промышляющую в осенних цветах. – Если сейчас надо забрать… деньги у мамы, это к кому обращаться?
– Думаю, к главврачу. Но, знаешь, давай по – другому. Сейчас тебя отвезут, помогут, а потом рассчитаемся, а? – Не ожидая ответа он начал набирать кого-то по сотовому.
Уже через какой- то час девушка мчалась на шикарном по её меркам "джипище" с тремя серьёзными, малоразговорчивыми типами. Они сразу не понравились Алёне, но новый знакомый так глянул на них после первой же шуточки, что мужики надели маски неразговорчивой скорби.
– У девушки умерла мать. Отец сейчас на нарах. Других родственников – никого, только братишки малые. Поможете похоронить. Все затраты на мой счёт, – инструктировал Север хмурых подчинённых.
– Ну что вы, зачем за вас счёт? У меня есть…
– Что у тебя есть, я догадываюсь. Не будем. Рассчитаемся.
И вновь хмурые улыбки и липкие взгляды странных знакомых.
– Чтобы всё чин чинарём. ВСЁ! От начала и до конца. Чтобы комар носа не подточил.
– Не впервой, шеф, сделаем.
И они действительно сделали. Прежде всего – вышли ко вновь собиравшимся односельчанам, моментально вычленили заводил и утянули тех в сарай "потолковать".
После нескольких взвизгиваний те высочили и рванули по домам. Толпа рассосалась.
Не секрет, что в большинстве своём такие толпы состоят из трусливого шакалья, которое и черпает то вдохновение в чувстве безнаказанности. Затем все трое гуськом, вразвалку двинулись в контору, к представителю местной власти. Вскоре туда же, на ходу застёгиваясь, рванулся из дома участковый. А ёщё через пол-часа изрядно выпустивший пар председатель в окружении Алёниных " помощников" появился в хате.
– Беда, конечно, беда, Алёна. Всё поможем. Всё организуем, всё, что положено.
Это же на завтра надо готовить, да? Сегодня привезёте?
– Ты, отец, давай, запрягай твоих дармоедов. Что, дитё само здесь справится?
Чтобы через четвертной здесь всё кипело. Убрать, помыть, почистить. Машину давай.
Сейчас за покойной поедем.
– Да де же у нас. Неожиданно так.
– Мы же уже покалякали. Опять базар начинаем? – искренне удивился заглавный.
– Нет. Я просто… Хорошо.
– А ты смотри, лейтенант. Если ещё какая пьяная морда сюда прицарапается под окна права качать, не носить тебе погон. Твой шеф тебе всё доходчиво растолковал?
– Ты, дивчина, бери одёжу, мы поедем. Там и помоют и оденут. Привезём чин чинарём, как шеф приказал.