Страница 90 из 95
Глава 45
Тяжёлыми шагами я иду по своему дуплексу и направляюсь на кухню, чтобы взять что-нибудь выпить. Мисс Пендлтон уже проснулась и суетится со своими медными кастрюлями и сковородками. Как всегда, один из её плейлистов звучит через динамики Bluetooth. Я с благоговением смотрю, как она танцует под музыку своего любимого кантри-певца Кита Урбана. Должен признаться, мне потребовалось несколько лет, чтобы проникнуться её любовью к музыке кантри. Она останавливается как вкопанная и смотрит на меня. Ей грустно за меня. В середине песни она нажимает «Стоп». Она пытается утешить меня своими словами:
– Джулиан, имей веру. – Она прокручивает свой плейлист, и играет ещё одна песня Кита Урбана. Я смотрю, как один из моих любимых людей в мире подпевает песне о том, как быть бойцом. Как только песня заканчивается, она встаёт на цыпочки и обнимает меня. – Ты её боец. Не жди.
***
Часы на моей тумбочке показывают, что для звонка ещё слишком рано. Но к чёрту всё это. К чёрту мою гордость. Я сказал ей, что буду уважать её желания, но это то, чего я не могу сделать. Я отказываюсь это делать. Слова мисс Пендлтон «Ты её боец» попали в цель. Дрожащими руками я звоню Лине на мобильный, и он автоматически переходит на голосовую почту.
Возможно, я был глупцом, положив винтажное обручальное кольцо моей мамы во внутренний карман сумки Лины без её ведома. Кто знает, сколько времени ей потребуется, чтобы найти коробочку с кольцом, если я ей не позвоню? Эта чудовищная сумка огромна. Она достаточно велика, чтобы прокормить целую страну.
Я делаю глубокий вдох. Ты будешь бороться за неё. И со всем, что во мне есть, я оставляю ей сообщение.
– Дорогая. – Ты можешь это сделать. – Я мог бы притвориться, что тебя не существует, что я никогда не любил тебя. Я мог бы притвориться, что последних нескольких месяцев никогда не было. Я мог бы притвориться, что не любил тебя всю свою жизнь. – Я замолкаю, моё сердце бешено колотится. Ты её боец. – Или я могу прожить свою жизнь так, как она должна быть прожита: быть с тобой, любить тебя. Хотя ты за тысячи миль отсюда, я чувствую твоё сердцебиение, как если бы оно было моим собственным. Твои мелодии звучат у меня в голове. Твой голос и музыка – это всё, что я жажду услышать. Всё, что я слышу. Я закрываю глаза и вижу твои изумрудные глаза. Я любил тебя всю свою жизнь, и ничто никогда не могло подготовить меня к этому.
Тебе нужно, чтобы она вернулась. Ты хочешь отдать ей всё.
Я делаю ещё один глубокий вдох.
– Я до смерти напуган. Напуган тем, что ты решишь, что я переживаю этот этап. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы заставить тебя доверять мне. Я порвал с Широй до того, как у отца случился сердечный приступ. – Я порвал с ней и со всеми другими женщинами, как только ты сказала мне, что с Эндрю всё кончено. – Она была безжалостна в своих сообщениях, но я ни разу не ответил с тех пор, как порвал с ней. Но я знаю то, что всегда знал, что это ты и только ты. Я сказал, что буду уважать твоё решение, когда ты выберешь Эндрю, но я отказываюсь его принимать. Я всегда буду бороться за тебя. Я всегда буду бороться за нас. – Ты не сможешь жить без неё. – Пожалуйста, посмотри во внутренний карман своей сумки. Это всегда предназначалось для тебя. Только для тебя. Я люблю тебя, Эванджелина Дарлинг Джеймс.
Только она сможет вылечить разбитое сердце.
Неужели я был таким дураком, что оставил записку в коробочке? У меня не было много времени, чтобы написать что-нибудь слишком глубокое. Мне нужно было перейти к делу. Я молча посмеиваюсь при воспоминании о том, что написал.
Это никогда не должно было быть интерлюдией.
Я хочу семью.
Я хочу от тебя детей.
Я хочу всего.
Я хочу вечности.
Только с тобой.
Когда она рассказала о бесплодии Эндрю, мне потребовалось всё моё мужество, чтобы не умолять её выносить моего ребёнка. Каждый раз, когда мы занимались любовью, я молча молился, чтобы она забеременела. Я даже подумывал о том, чтобы выбросить её таблетки. Но я не настолько сумасшедший.
Как долго мне ждать, прежде чем я наброшусь на неё как пещерный человек? Один день? Неделю?
Время идёт. И с каждой проходящей секундой я становлюсь бомбой замедленного действия.
***
Мои склонности к поклонению ничуть не уменьшились. Я звоню Майклу Спир, другому парню, которого я нанял несколько месяцев назад.
– Доброе утро, Майкл. Это Джулиан Кейн.
Со своим калифорнийским акцентом сёрфера он говорит:
– Чувак, всё идёт хорошо. Сообщать не о чём, но, похоже, мисс Джеймс не выходила из дома. – Он зевает. – О боже, здесь всего четыре утра. Я позвоню тебе, если она выйдет из дома. Моя смена заканчивается только через шесть часов. Мой брат, Мейсон, работает во вторую смену. Он тоже знает, что нужно позвонить тебе.
– Спасибо. Пожалуйста, попроси Мейсона заехать в булочную «Магнолия» на Западной 3-Стрит.
– Я не понимаю.
– Мне нужно, чтобы Мейсон купил дюжину ванильных кексов с шоколадной глазурью и доставил их Лине.
– Чувак, рядом с набережной есть пекарни. Это ближе. В районе Гроув-Стрит довольно много путей. Да ладно тебе, это же Лос-Анджелес. Пробки здесь просто смешные.
– Майкл, кексы должны быть из булочной «Магнолия». Только из «Магнолии». Вы оба получите за это хорошую компенсацию. – И прежде чем он успевает возразить, я вешаю трубку и думаю о том, как сильно моя женщина любит их кексы. Это должно задержать её на день или два.
Я делаю ещё один срочный звонок, который должен был быть сделан несколько месяцев назад. Я оставляю короткое сообщение.
– Шира, я не знаю, как тебе удалось создать эту фотографию. Это не имеет значения. Если ты когда-нибудь попытаешься связаться с Линой, членами моей семьи или Сесилией, ты пожалеешь, что вообще меня встретила. Мои адвокаты находятся в процессе получения судебного запрета. Не относись к этому звонку легкомысленно.
Я больше ничего не могу сделать. Сидя в своём домашнем кабинете, я просматриваю подписанную копию контракта на строительство Sea Cliff home. Рядом с ним лежит письмо от МОМА (прим. перев. – Музей современного искусства), подтверждающее, что пастель будет доставлена через две недели. Я включаю свою звуковую систему и нажимаю кнопку воспроизведения. Начинается одна из моих любимых композиций Лины. Это прелюдия из её первой партитуры к фильму. Я открываю свой стол и достаю письмо, которое хранил последние шесть лет.
Развернув его, я прочёл.
Дорогой Джулиан,
Прошло восемь лет с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Восемь лет с тех пор, как я держала тебя в своих объятиях, когда мы оба оплакивали твою маму. Восемь лет прошло с тех пор, как мой лучший друг ушёл, не сказав ни слова. Я писала тебе много лет, но безрезультатно. Все мои звонки были отклонены. Все мои письма остались без ответа. И хотя твой отец советовал мне быть терпеливой, я думаю, что восемь лет – это всё, что я могу тебе дать.
Эндрю сделал мне предложение несколько дней назад. К сожалению, ты был первым человеком, которому я хотела рассказать.
Время драгоценно, и я беспокоюсь, что потратила его на кого-то, кого это больше не волнует. Кого-то, кто явно забыл человека, который его любит.
Это последнее письмо, которое я напишу тебе, так как моё сердце разбивается каждый раз, когда я их отправляю.
Может быть, однажды мы снова увидимся, и ты расскажешь мне, почему разбил мне сердце.
С любовью,
Лина
***