Интерлюдия

 Глава 43

За день до этого…

 

Моё сердце никогда не было разбито… до этих пор.

Острая боль в груди сжимается, и я чувствую, что медленно умираю. Каждый удар моего сердца прерывается. Эта пустота окутывает меня, и оглушительная тишина в моём доме – болезненное напоминание о том, что я отчаянно хочу услышать.

Её музыку. Её смех. Её стоны.

Её.

Я жду знакомых шагов, но их не слышно.

Её присутствие повсюду.

И всё же я не могу обнять её.

Я не могу её поцеловать.

Я не могу прошептать свои слова любви.

Отчаяние снова охватывает меня, и мне требуются все силы, чтобы не развалиться на части. Я годами ждал в стороне, наблюдая, как женщина, которую я люблю, любит кого-то другого. Я не могу сделать это снова. Я больше не могу так жить.

 

Телефон рядом со мной жужжит, и моё сердце колотится в предвкушении, что это может быть Лина на другой линии. Я отклоняю звонок, когда выясняется, что это не она.

Совершенство – это иллюзия. Всё было идеально, пока она не ушла. Я всем сердцем верил, что она моя.

Она моя.

Мои мысли возвращаются к тому, какими мы были прошлой ночью. Когда я вошёл в двери после встречи, она подбежала ко мне и сказала:

– Я всегда буду твоей.

Занимаясь любовью часами, я знал, что через несколько недель она станет моей женой. Но судьба может быть жестокой. Сегодня рано утром она собрала свои вещи, ушла в слезах, и мой кошмар стал явью.

Она не верила ни в меня, ни в нас.

И она бросила меня ради него.

Я сворачиваюсь калачиком на её стороне кровати, просто чтобы почувствовать её близость. Её сладкий аромат всё ещё ощущается на моей наволочке. И хотя это утешает меня, это также мучает меня.

Как она могла не знать, что наше время вместе никогда не должно было быть меньше, чем навсегда?

Я не был дураком и понимал, что она всё ещё любит Эндрю. Я уважал её общую с ним историю. Её бывший жених был временным препятствием. Теперь я не слишком уверен.

Я проклинаю себя за то, что прокручиваю наше время вместе. Я вспоминаю звук её дыхания, когда она ночью обнимала меня. Это была мелодия, которая убаюкивала меня. Я представляю изгиб её губ, когда она готова улыбнуться. Я слышу её голос, когда она произносит моё имя. Я действительно чувствую её, хотя её больше нет рядом со мной.

В одиночестве своей спальни я представляю её с ним. И я не выдерживаю, позволяя себе, наконец, заплакать. Как могла любовь к кому-то причинить столько невыносимой боли?

Прошёл час, шестнадцать минут и двадцать секунд с тех пор, как Лина покинула наш дом. Каждые несколько минут мои невыносимые мысли прерывались присутствием мисс Пендлтон. Стоя над моей кроватью, пытаясь оценить ущерб, нанесённый мне любовью, она с беспокойством говорит:

– Просто хочу убедиться, что ты не спрыгнул с террасы, дорогой. – Все эти годы она была вуайеристом, наблюдая, как я влюбляюсь в первый и единственный раз в моей жизни. И теперь она свидетель того, как я разваливаюсь на части.

Положив голову на подушку, хотя я и хочу закрыть глаза, я не могу перестать смотреть в потолок. Мисс Пендлтон касается моей щеки подушечкой большого пальца, ожидая, что я что-нибудь скажу. Что я могу предложить? Мой мир закончился всего полтора часа назад. Она ставит чашку чая «Эрл Грей» на тумбочку, всего в нескольких дюймах от того места, где стоит фотография Лины в рамке с кружкой. Взяв фотографию, она вздыхает. Прежде чем покинуть меня в пятый раз за это утро, она шепчет:

– Джулиан, верь, мой мальчик. Эта девушка любит тебя. Она вернётся.

Я произношу:

– Не знаю, что я буду делать, если она этого не сделает, – прежде чем потянуться за телефоном, который лежит на моей кровати. Я мгновенно набрал номер Сесилии. Со вторым звонком моя помощница приветствует меня своим обычным радостным тоном. Как ей удаётся всё время быть счастливой? – Мне нужна помощь с рейсом Лины.

Поскольку она слишком хорошо меня знает, она чувствует, что я не разделяю её хорошего настроения.

– Что случилось, Джулиан?

Я немедленно инструктирую её.

– Она улетает обратно в Лос-Анджелес в течение следующего часа или около того и, скорее всего, выберет Virgin. Пожалуйста, обнови её билет.

– Есть что-нибудь ещё, что мне нужно знать? – спрашивает Сесилия.

– Да. Она бросила меня ради своего бывшего жениха, – выплёвываю я.

Сесилия Армстронг, моя помощница на протяжении пяти лет, никогда не стесняется высказывать своё мнение.

– Тогда какого хрена ты всё ещё дома? Почему ты не летишь тем же рейсом, что и она, и не умоляешь её остаться с тобой?

Я потираю висок.

– Потому что я уже умолял. – Я опустился на колени и заплакал, как ребёнок. – Я умолял, но она не верит, что я готов взять на себя обязательства. – Я был дураком, что не был с ней до конца честен. – Мои прошлые поступки вернулись, чтобы преследовать меня. И хотя я порвал со всеми этими женщинами, она всё равно мне не верит. – С чего бы ей? – Одна из них, в частности, действительно преследовала её, отправив фотографию.

– Какую фотографию? Ты не одобрил ни одной фотографии.

– Это фотография Ширы и меня. – Меня тошнит от одного только произнесения её имени.

– Чёрт бы побрал эту сумасшедшую суку. Я же говорила тебе, что она была сумасшедшей.

– Прошу прощения?

– Я предупреждала тебя. Я же говорила тебе, что Шира помешана на «Роковом влечении». Разве я этого не делала? – южный акцент Сесилии теперь стал резким, с примесью беспокойства.

– Мне не нужна лекция. Она всё ещё присылает мне сообщения, хотя я уже несколько месяцев ей не отвечаю. Мне придётся подать на запретительный судебный ордер. И Сесилия, я ещё не сдался. Я подожду ещё несколько дней, пока она придёт в себя. Мне нужно, чтобы она поняла, что мы созданы друг для друга. – Я, наконец, выскальзываю из своей кровати, той самой кровати, где мы с Линой завершили нашу любовь. Образ её распростёртой, ожидающей, когда я её поглощу, поражает меня. Знание того, что я единственный человек, который когда-либо пробовал её, должно заставить меня чувствовать себя победителем. Но поражение пожирает меня.

Всё, что я когда-либо хотел завоевать – это сердце Лины Джеймс.

Изо всех сил я пробираюсь на огибающую террасу. Перед моими глазами мелькает образ того, как она наслаждается своим любимым кексом. И звук её смеха, похожего на смех Бетти, огорчает меня. Я всё ещё чувствую её тепло, когда мы танцевали всю ночь напролёт под «Чудесный вечер». Здесь её место, здесь, со мной.

Сесилия прерывает мои мысли, когда напоминает мне, что завтра я должен лететь в Лондон.

– Адвокат Романа Джеймса оставил ещё одно сообщение.

 

Проходит несколько минут, пока я беру себя в руки. Ещё несколько часов назад я жил в состоянии полного блаженства. Подняв трубку, я звоню единственному мужчине, который был мне отцом.

– Джулиан, доброе утро. – Голос отца всё ещё слаб из-за остановки сердца. К счастью, он избежал инсульта.

– Как ты себя чувствуешь? – из-за боли в сердце мой собственный голос слабеет.

– Я в порядке. Мои дела в порядке, и я могу уехать завтра. Джулиан, что тебя беспокоит? – спрашивает он.

Требуется несколько секунд, чтобы признаться.

– Лина ушла от меня. Она уехала несколько часов назад в Лос-Анджелес.

Отец молчит, когда я признаюсь:

– Она не верит, что я могу посвятить себя ей. Она думает, что из-за того, что я бросил её несколько месяцев назад…

– Мы должны были сказать ей, Джулиан, – говорит он с сожалением.

– Это разобьёт ей сердце, – невозмутимо отвечаю я.