Интерлюдия

У меня слезятся глаза, когда я вдруг вспоминаю недели, прошедшие после того, как мы получили известие о бесплодии Эндрю. Он был подавлен в постели, не мог встать, не мог ходить на работу, не мог есть, не мог ничего делать. Единственными словами, которые сорвались с его губ за эти недели, были: «Мне жаль». Он едва жил; днём смотрел только в потолок, а потом тихо плакал, пока не засыпал. И когда он был госпитализирован из-за депрессии, я пообещала ему, что никогда не брошу его, потому что у нас не могло быть общего ребёнка.

И я понимаю, что именно тогда моя жизнь с Эндрю кардинально изменилась.

Эндрю придвигается ближе, наши колени теперь соприкасаются. Поднеся мою руку к своим губам, он нежно целует её. Его голос, едва слышный шёпот.

— Пожалуйста, прости меня.

— И ты прости меня.

И хотя мы продвигаемся вперёд, всё, чего я хочу — это побыть наедине с собой. Время всё обдумать.

— Я бы хотела сейчас побыть одна. Я устала, но, пожалуйста, не беспокойся обо мне. Ты работал, когда я вернулась домой. Если тебе нужно закончить свою работу, пожалуйста… иди и закончи, — говорю я с усталостью. Эндрю не подталкивает меня к разговору, признавая, что мне нужно уединение. Встав с нашей кровати, он наклоняется и целует меня в макушку. — Я буду у себя в кабинете, если понадоблюсь.