Интерлюдия

Наконец-то у меня хватает сил выйти из душа и встать перед старинным зеркалом. Вытирая его краем коричневого полотенца, я смотрю вперёд, и на меня смотрит пугающее отражение. Я совершенно голая и промокшая изнутри и снаружи. Я больше не узнаю женщину, стоящую передо мной, хотя физически я не изменилась.

Кто я такая?

Женщина, влюблённая не в того мужчину.

Стук в дверь пугает меня.

— Лина, как только ты будешь готова. Наша еда на столе. — Впервые за много лет Эндрю не выключает музыку. Может быть, он понимает, что это утешает моё разбитое сердце.

В отражении видны те же длинные каштановые волосы, та же оливковая кожа. Хотя налитые кровью красные и опухшие от слёз, мои зелёные глаза такие же. Моя кожа покрылась морщинами от долгого пребывания под горячей водой. Я направляюсь в главную спальню и осматриваюсь. Я останавливаюсь на своём пути, когда узнаю Крейга Амстронга «This Love» на заднем плане.

Это какая-то жестокая шутка?

Вместо того чтобы выключить песню, я позволяю ей играть, позволяя тексту озвучить моё лживое сердце.

Все мои вещи, кажется, находятся на том же месте, где я их оставила, за исключением моей фотографии в рамке с отцом. Я немедленно достаю её из своей ручной клади и ставлю на тумбочку. Я открываю свою гардеробную в поисках сменной одежды. Мои платья аккуратно висят. Я с удивлением обнаруживаю, что чехол для одежды, в котором лежит моё свадебное платье, больше не находится в задней части шкафа, а висит спереди и по центру. Уставившись на чехол в течение нескольких минут, я вспоминаю, как давным-давно восхищалась платьем внутри. Но я не расстёгиваю молнию, оставляя то не тронутым.

Оглядываясь по сторонам, я вижу, что мои книги расставлены в алфавитном порядке на полке, а в центре спальни висит гравюра Эдварда Хоппера «Комната в Нью-Йорке». Мгновение я изучаю рисунок. Я смотрю на него так, как будто смотрю в окно, как вуайерист, наблюдающий, как пара испытывает одиночество, хотя они находятся всего в нескольких футах друг от друга. Эта композиция так сильно напоминает мне о моей жизни с Эндрю до нашего расставания.

Читая газету, мужчина сидит за столом, не подозревая о своей спутнице. Плечо женщины слегка повёрнуто в сторону пианино, когда она берёт ноту, чтобы прогнать тишину. Она — это я? Была ли я той женщиной на картине в последние несколько лет? Я понимаю, что у нас с женщиной на картине есть что-то общее. Мы живём в пространстве с тем, кого любим, кто стал нам чужим.