Интерлюдия

— Лина, я никогда не переставал хотеть тебя. Я никогда не переставал любить тебя. Я… Я был ошеломлён и не знал, как справиться с твоим недовольством. И я никогда по-настоящему не отпускал тебя. Мы никогда раньше не ссорились. — Его голос дрожит, он далёк от того тона, который я слышала раньше.

— Эндрю, — говорю я, не зная, чем закончится этот разговор.

Он удивляет меня, когда говорит.

— Пожалуйста, Лина. Дай мне закончить. Я действительно думал, что ты вернёшься. Я совершил ошибку. Самую большую ошибку в своей жизни, — говорит он с оттенком сожаления.

Прочистив горло, я говорю:

— Мы закончили то, что у нас было несколько месяцев назад, и так много всего произошло. Я… Джулиан…

Прежде чем я успеваю раскрыть свои отношения, Эндрю признаётся:

— Твои отношения с Джулианом — это уже не имеет значения. Нет, я имею в виду, что это имеет значение. Но то, что у нас есть… мы есть друг у друга. Как ты можешь отпустить это?

Ты это сделал, Эндрю. Ты отпустил меня несколько месяцев назад.

— Лина, мы так долго были вместе. Я скучал по тебе, и мне хотелось бы верить, что ты тоже скучала по мне. Я люблю тебя. Я люблю тебя и хочу быть твоим мужем. Возвращайся домой, или я прилечу. Пожалуйста, дай мне ещё один шанс. Пожалуйста, дай нам ещё один шанс. Ты единственная женщина для меня, — его отчаяние на другом конце линии поражает меня. Я никогда раньше не слышала, чтобы Эндрю был так настойчив.

Эндрю сказал, что любит меня. Эндрю хочет быть преданным мне. Я для него единственная женщина.

Дом… понятие дома было чужим в течение последних нескольких лет до тех пор, вплоть до нескольких недель назад. Коттедж в Санта-Монике всегда казался временным. Когда я думаю о доме, то не думаю об Эндрю.

Я думаю об одном англичанине, который легко завоевал моё сердце.

Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что чувствовать. Что, если Эндрю — мой последний шанс завести семью? У меня никогда не было настоящей семьи. Что, если Джулиан — это временная пауза, в которой мы с Эндрю нуждались, чтобы восстановить наши отношения?

— Мне нужно немного времени. Всё это так неожиданно. Я не могу забыть, что ты так легко меня отпустил.

— Мне очень жаль. Скажи мне, пожалуйста, скажи мне, что я могу сделать, чтобы всё исправить? — Эндрю замолкает на добрую минуту, пока я сама подыскиваю нужные слова. — Я… Я никогда… никогда не переставал… любить тебя, ни на одну минуту. — Его голос больше не отчаянный, а грубый. — Я так тебя люблю. На этот раз разлука заставила меня понять, что я не хочу быть без тебя. Здесь так одиноко. И я хочу дать тебе ту семью, о которой ты всегда мечтала. Но если тебе нужно время, я пойму. — Внезапно я слышу дрожь в его голосе. — Я… Я не могу представить свою жизнь без тебя. Я хочу, чтобы ты вернулась. Я буду ждать, — торжественно произносит он, прежде чем повесить трубку.

Я всё ещё слышу гудок на другом конце линии, продолжая держать свой домашний телефон. Наконец, положив его, я осматриваюсь вокруг и почему-то не знаю, что делать и куда идти. Неторопливо подойдя к окну, выходящему на площадь Ла Гуардиа, я замечаю пожилого мужчину, за которым наблюдаю уже много лет. Часы, висящие в моей гостиной, показывают, что сейчас 3:23 пополудни. Пожилой человек, вероятно, сидит там уже добрых двадцать минут. Я наблюдала и восхищалась пожилой парой в течение многих лет, и они всегда были вместе. Я не могу вспомнить время, когда они не были бы вместе. Закутанный в длинное тёмно-синее пальто, сгорбленный, с опущенной головой, у него, несомненно, разбито сердце.

О Боже, что случилось с его женщиной?