Прелюдия

Глава 32

– Джулиан? – я выпрямляюсь. Джин-тоник, должно быть, сильно ударил мне в голову, поскольку стоящий передо мной мужчина выглядит точно как Джулиан-чертовски-горячий-Кейн.

– Ну, здравствуй, – приветствует он меня. Не могу поверить, что даже в том состоянии, в котором я нахожусь, меня всё ещё возбуждает этот мужчина.

Да приди же ты в себя!

– Лина, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь…

– Как? – заторможено спрашиваю я.

– Эм, словно не совсем в себе. Кажется, это моё место, – он садится всего в нескольких дюймах от меня.

– Похоже, что так, – отвечаю я, отпивая от своего второго джина-тоника. – Джулиан, какого чёрта? Что ты делаешь на этом рейсе? Ты преследуешь меня?

– Мои планы изменились. Завтра я должен быть в Нью-Йорке. У самолёта возникли некоторые проблемы, поэтому я решил лететь коммерческим рейсом. Я уже был в аэропорту, когда отец позвонил и сказал, что ты летишь тем же рейсом. Тогда Сесилия позвонила в авиакомпанию и попросила одну из стюардесс присмотреть за тобой. А также Сесилия оказалась достаточно умна, чтобы купить оставшиеся места в первом классе, – он делает паузу, прежде чем признать. – Кажется, это можно назвать небольшим преследованием с моей стороны, – Джулиан смеётся, и тьма, окутывающая меня всего несколько минут назад, исчезает. Его серо-голубые глаза пронзают меня, и клянусь, я чувствую себя школьницей.

Впервые влюбившейся школьницей.

– Ох уж эта прекрасная и умная Сесилия, – я глотаю свой джин-тоник, как воду, не заботясь о том, что мне может стать плохо. Проходит несколько минут тишины, пока я не останавливаю стюардессу. – Ещё один джин-тоник, пожалуйста.

– Что ты делаешь? Пожалуйста, помедленнее. Ты же не хочешь, чтобы тебе стало плохо в самолёте, – предостерегает он меня.

– Я уже большая девочка, Джулиан. Вообще-то, я даже старше т-бя, – да, я действительно мямлю. Массируя правый висок, я понимаю, что два джин-тоника уже ударили мне в голову. Моё тело чувствует себя напряжённым. Круговыми движениями я вращаю головой, надеясь, что это снимет хотя бы чуть-чуть напряжение.

Но ничего не выходит.

Поворачиваясь своим внушительным телом ко мне, обеспокоенное лицо Кейна всматривается в моё.

– Что произошло? Когда я вчера заходил к тебе, ты была зла. Прошу прощения за свою честность. Мне казалось, что если кто и способен принять правду, так это ты.

Я смотрю парню прямо в глаза, и мои следующие слова удивляют даже меня.

– Ты меня не знаешь... Больше…

– Позволю себе не согласиться, – указательным пальцем он слегка приподнимает мой подбородок. – Я знаю тебя лучше, чем человек, с которым ты делила свою жизнь в течение последнего десятилетия.

Усмехаясь, я с сарказмом бросаю ему в лицо.

– Говорит парень, который оставил меня, не попрощавшись.

Прочищая горло, Джулиан колеблется, а затем пододвигаться так близко к моему уху, что я чувствую его дыхание.

– Я знаю, что когда тебе грустно, ты пытаешься скрыть это за слабой улыбкой. А когда ASPCA ^[21] показывает свою рекламу, твои глаза всегда на мокром месте. Ты постоянно ставишь нужды любого человека выше своих. День без игры на пианино буквально сводит тебя с ума. Кстати, почему у тебя дома не было пианино? Не отвечай. Ещё я знаю, что именно Cinema Paradiso ^[22] сподвигнул тебя стать композитором. И я уверен, что эта сильная, страстная женщина внутри тебя умирает от желания вырваться наружу,–говорит он, пытаясь побороть улыбку.

О. Боже.

Он знает, что я мастурбировала на фантазии о нём?

Закусывая нижнюю губу, я не произношу ни слова, позволяя Джулиану продолжить.

– Твоя страсть включает в себя музыку. Я слышал всё, что ты когда-либо написала, и хотя все твои работы прекрасны, страсть всё ещё не проявилась в них.

Я выдыхаю.

– И ещё тебя возбуждает упоминание о кексах.

Мои глаза расширяются.

– Ах, – подмигивая, Джулиан продолжает. – И вот твои прекрасные изумрудные глаза загорелись. Приближается твой день рождения, а ты откажешься праздновать его, потому что боишься, будто это станет жестом неуважения к памяти твоих родителей. Я знаю, что ты любишь читать русскую литературу, потому что она напоминает тебе о твоём отце. Знаю, что ты предпочитаешь засыпать под Баха, особенно под его Прелюдию до мажор. Никто лучше меня не знает, что ты всегда была рядом со мной, когда я нуждался в этом, и…, – он останавливается, ненадолго закрывая глаза, – я буду упорно трудиться, чтобы вновь завоевать твоё доверие.

И, несмотря на то, что меня вполне удовлетворила честность Джулиана, я всё ещё молчу.

–Теперь мне нужно знать, почему сегодня ты не отвечала на мои звонки, сообщения и электронные письма, – в его голосе слышится беспокойство.

– Джулиан, это ты спрашиваешь меня почему? – внезапно я повышаю голос на октаву или даже две. Мои руки слегка дрожат. От тех коктейлей, которые я выпила словно воду, и чувствую лёгкое головокружение.

Обеими руками он показывает мне знак того, что мне следует понизить голос.

– Ох, – смягчая тон, я маню его пальцем, жестом побуждая пододвинутся ближе ко мне. – Я ушла от Эндрю, – делаю глубокий вдох. – Оставила свой дом в Санта-Монике, и теперь не знаю, что мне делать. У меня сейчас даже работы нет.

Я крепко сжимаю губы, молясь о том, чтобы не расклеится. К моему удивлению, мои глаза даже не увлажнились. Я отворачиваюсь от Джулиана и смотрю в окно. Белые облака приветствуют меня. Интересно, каково это–лежать на одном из них, парить в небе, не заботясь ни о чём на свете. Песня «Both Sides Now» Тины Арены внезапно начинает играть в моей голове.

Я действительно ничего не смыслю в любви, не так ли?

Джулиан молчит, его рука теперь лежит на моей. Этот крошечный жест утешает меня. Ещё несколько минут тишины нависают над нами, а затем он поглаживает меня по плечу.

Отворачиваясь от окна, я сажусь и смотрю прямо на белое кожаное сиденье передо мной.

– Лина, с тобой всё в порядке? – голос Кейна нежен, и это успокаивает меня.

Почему Эндрю даже не спросил в порядке ли я?

– Я... Я... Не знаю... Не думаю, что это как-то ранило меня. Знаешь, когда ты сказал, что мне нужно что-то сделать с моей несчастливой жизнью, я разозлилась. Ведь я всегда думала, что довольна своей жизнью с Эндрю. Но видит Бог, в глубине души я знала, что хочу большего... Мне нужно больше. Последние несколько лет были трудными. Мы перестали разговаривать, – я останавливаюсь; мои следующие слова удивляют меня. –Эндрю забыл, что он состоит с кем-то в отношениях.

Стюардесса останавливается с чашкой чая. Я не просила его, но потом поняла, что Джулиан, должно быть, попросил девушку принести его, пока я смотрела в окно.

– Спасибо. После отъезда из Сан-Франциско, я провела последние несколько дней, притворяясь, что могу жить так же, как предыдущие несколько лет. И твой приезд без предупреждения совершенно не помог. Твоя прямота разбудила меня. Поэтому я, наконец, набралась смелости противостоять Эндрю. Не знаю, хотела ли я выходить замуж. Мне… Мне лишь хотелось, чтобы он боролся за наши отношения.

Я продолжаю смотреть на сиденье передо мной, а затем, наконец, смотрю на свои дрожащие руки. Я чертовски нервничаю.

– Ну, всё, теперь можешь посмеяться надо мной.

Я поворачиваюсь и замечаю, что Джулиан на протяжении моего монолога не отводил от меня глаз.

– Он даже не сопротивлялся. Ничто в нём не считало, что я стою борьбы, – мои глаза увлажняются. Чертовы слёзы, только не сейчас. – Когда я сказала Эндрю, что ухожу от него, он даже не попытался остановить меня. Он принял мой отъезд, словно я – студентка, переходящая на следующий курс. Я была такой наивной.