Страница 75 из 80
Я не знаю, появится ли Марк здесь ещё раз, но оставлять эту вещь себе не имеет смысла. Теперь все, что связано с ним вряд ли вообще имеет какой-то смысл.
Поэтому я отдаю его девочке с просьбой вернуть это Громову.
У входа в клинику нас уже ждёт такси. Мама весьма заботливо накидывает мне на голову капюшон моей куртки и забирает у меня из рук сумку. Разместив ее в багажник, она даже устраивается рядом со мной на заднем сиденье.
И я уже не напрягаюсь от ее присутствия. Я хочу домой и не более.
Но напрячься мне все же приходится. Прислонившись лбом к окну в машине, я гипнотизирую медленно ползущие с неба снежники и не сразу замечаю, что не вижу знакомых пейзажей. Мы точно выехали из города, но такси едет явно не в сторону нашего дома. И это становится очевидно, когда по трассе мелькает указатель на аэропорт.
— Мам, — дергаюсь на сиденье и заглядываю теперь не только в свое окно, но и во все окна машины, — что происходит? Куда мы едем?
Мама цепляет на себя улыбку, расслабленно поправив выбившуюся из заколотых на затылке волос прядь:
— Все хорошо. Мы едем отдыхать. Я решила, что тебе сейчас надо развееться.
— Куда развееться? Я не собиралась, — ошалело распахиваю глаза и несогласно мотаю головой.
— Лика, ну ты не собиралась, а я решила иначе. Поверь, тебе там понравится. Это шикарный отель, вроде санатория. Там лес вокруг, озеро, а воздух какой!
— Санаторий? Откуда деньги-то, мам?
— Какая разница, — цокает она. — Разве мне может быть жалко чего-то для собственного ребёнка, особенно после того, как он пережил такое...— ее глаза многозначительно округляются.
А я сглатываю чуть не сорвавшийся с языка мерзкий вопрос: какое такое? Смотрю на маму, слабо понимая, откуда вообще такая щедрость и внимание в мой адрес. Проснулась совесть? И видимо, на моем лице рисуется все недоумение, потому что мама тянется к моей ладони, лежащей на коленке. Она настойчиво сдавливает ее своими пальцами, а в мои глаза заглядывает так пронзительно, что я не могу отвести взгляда от маминого лица. Спокойное и в то же время вижу, как напряжена каждая его черта.
— Лика, давай забудем все наши разногласия. Хочу, как лучше. Я же тебе не враг...