Страница 42 из 80
Глава 20
— Вот прям взяла и отказала? — по голосу Насти понимаю, как ее глаза полезли куда-то на лоб.
— Да, — я пожимаю плечами и перекладываю телефон к другому уху.
— Офигеть. Марк Громов позвал замуж, а ему прописали болт, — подруга злорадно хихикает, но быстро меняет тон на озабоченный. — А если серьёзно, что думаешь делать дальше? Судя по твоим фото палаты у тебя, конечно, уютно, но ты же там не навечно?
Сползаю по подушкам на кровати и со вздохом утыкаюсь взглядом в белоснежный потолок. Вопрос, который мучает меня уже четвёртый день подряд, пока нахожусь под присмотром врачей. Дальше что?
Да, здесь как на курорте: палата, напоминающая больше номер отеля; медсестры, вместо официантов, приносящие еду прямо сюда и шикарная территория с закрытым бассейном. Но меня скоро выпишут. И куда я? К родителям? Да, мама обрывает телефон, интересуясь, куда я пропала, но вот и про аборт спросить тоже не забыла.
В общагу? В ближайший год я там не особо и студент. Квартира Марка? Что-то не очень хочется спать в той постели и думать, в каких позах он имел там Карину. Одной такой пытки мне хватило.
— Не знаю, Насть, — тяну тоскливо. — Как-то слишком подозрительно, что Марк внезапно понял, что все-таки имеет к этому отношение, — кладу руку на чуть округлившийся живот.
— А может, зря ты так категорична по поводу свадьбы? Деньги, возможности, у тебя и ребенка все будет. Тем более Громов уже предложение сделал. Пусть несёт ответственность.
— Он меня не любит. Да и не любил никогда, — тихо констатирую я, гипнотизируя потолок.
В груди колет, а перед глазами тут же всплывает тот разговор за дверью его квартиры.
— А может это и к лучшему, — фыркает Настя. — Браки по расчету даже крепче оказываются. Так что ты не гони с отказом. И если вдруг что, то потом оттяпаешь у него половину чего-нибудь, когда совместная жизнь совсем не пойдет.
Запускаю свободную ладонь в волосы и, перебирая их пальцами, задумчиво усмехаюсь Настиному раскладу:
— Ага, а потом на суде он скажет, что я забрала лучшие годы его жизни.
— Обязательно укажу этот пункт в брачном контракте, — по палате пролетает до жути знакомый бас.
Я одновременно и холодею, и вспыхиваю от стыда. Марк! За болтовней даже не услышала, как он прокрался в палату.
Пока мои пунцовые щеки не расплавили экран телефона, скомкано прощаюсь с Настей и возвращаюсь в полувертикальное положение, укладываясь спиной на подушки.
И какого черта Марк приперся? Снова. Вчера был. И позавчера. Он приходит каждый день. Строит переживательно-сочувствующий вид и интересуется самочувствием. Но этот никак не мешает вести нам разговоры на разных языках.
— А слабо постучаться? — с неодобрением смотрю на Марка, который уже устроился в кресле напротив моей кровати и тянет свои клешни к тарелке с фруктами.
— Зачем? — удивительно интересуется он, отправляя в рот виноградину.
— Может, я переодеваюсь.
— Голой я тебе уже видел.
— Видел - забудь, — бросаю на хмыкающего Марка уничтожающий взгляд.
В очередной яркой толстовке с мультяшным принтом, в порванных на коленях джинсах и со взъерошенной темно-каштановой копной на голове, он нагло продолжает уплетать мой виноград.
— Ты пришёл сюда поесть? — воинственно складываю руки на груди.
— Как самочувствие? — Марк наконец оставляет в покое фрукты и, откидываясь на спинку кресла, проходится по мне изучающим взглядом.
— Твоими молитвами.
Не могу! Не могу не ехидничать. Сильнее этого желания только мои приступы тошноты. Видеть лицо Громова в такие моменты - бесценно. Мой своеобразный допинг с нотками эйфории.
— Ясно, — раздраженно цокает он. — Значит, хамить ты не перестанешь.
Подорвавшись с кресла, Марк в два широких шага рассекает пространство палаты и без какого-либо разрешения усаживается на мою кровать. И непросто в ногах, а гораздо ближе. Так, что когда по обе стороны от моих бёдер он опирается руками о матрас, я оказываюсь в капкане его запаха. Я тут же морально готовлюсь к очередному приступу тошноты, который неминуемо воспроизводит любой парфюм. Но теплый, древесноцитрусовый аромат растекается по легким и дарит лишь непрошеную карусель воспоминаний...
Настороженно замираю с диким желанием отползти назад, но за мной тупик из подушек и изголовья кровати. Не стесняясь, Марк склоняет голову и приближает свое лицо к моему.
— На следующей неделе тебя выпишут. И вот теперь с таким же хамством расскажи мне, что ты будешь делать потом? Какие планы? Где работать будешь? За какие шиши рожать собираешься?
Его низкий голос имеет эффект ножа: острый и режет своими вопросами. Сцепившись с Громовым взглядом, поджимаю губы в полном молчании. Ощущение, что мне вообще нечего ему ответить противно давит на грудь.
— Я жду ответов. — Марк делает паузу и вызывающе прищуривается, — Рыжик...
Вздрагиваю, словно получаю удар плетью. Дергаюсь вперед, едва не столкнув наши лица лбами.
— Не смей больше так называть меня. И прекращай ломать комедию, Громов. Этот ребенок прекрасно проживет и без твоей фамилии, но спасибо за предложение, — смело цежу прямо в его смазливое лицо.
А сама едва справляюсь с волнами боли, выбивающей мне ребра. Я все еще не забыла. Безгранично черные глаза напротив - моя незаживающая рана. Особенно когда Марк слишком близко.
— Не нравится предложение? — он флегматично ведёт плечами. — Тогда это будет приказ.
Несколько секунд въезжаю в смысл, вложенный Марком в последнюю фразу. Чего?! А вот это уже вообще за гранью нашего и без того не совсем позитивного общения. Ещё чуть-чуть и я заискрюсь от желания въехать по фейсу Громова.
— Серьезно? И с каких это пор я должна выполнять твои приказы?
— Не мои, — качает головой Марк, — а моего отца. Нам придется пожениться, Лика. Хочешь ты этого или нет.
От такой бестактной банальности пересыхает в горле. Значит, без папы депутата тут не обошлось. Шикарный расклад!
— Так это строгий родитель заставляет тебя жениться. И какое наказание ждёт за непослушание? — «испуганно» округляю глаза и прикладываю свои ладони к щекам. — Отберут кредитки? Или машину?
— Все. Я не могу с тобой разговаривать. Ты же невыносимая, — сипит Марк и жмурится, а на его лице дёргаются желваки вместе с раздувающимися ноздрями.
Громов дышит мне в лицо шумно и рвано. Он резко поднимается с моей кровати и через мгновение уже рывком открывает дверь палаты. Делает шаг на выход, но все же тормозит себя на пороге. Сжимая дверную ручку до побелевших костяшек, Марк демонстрирует мне свою широкую спину и даже не думает поворачиваться, когда бросает мне:
— Думаешь, я в восторге от всего происходящего? Но я хотя бы пытаюсь найти с тобой контакт. Пытаюсь договориться и поступить правильно... Короче, иди... жуй свой виноград!
От удара двери взвизгивают окна и стены в палате. Марк ушёл.
А я все ещё прижимаюсь к подушкам позади себя и нервно тереблю пальцами край покрывала. Внутри меня кружит хоровод из обиды, злости и взбесившихся гормонов.
И мне снова очень хочется расплакаться.
Л Л Л
— Подпишите вот здесь и здесь.
— Надеюсь, вы больше не потеряете мои документы, — усмехаюсь я и, поправив свои очки, ставлю подпись точно в тех местах, куда ткнул идеально ноготок миленькой секретарши из деканата.
— У меня первый раз такое ЧП, — виновато бормочет она. — Но спасибо, что так быстро смогли приехать и устранить это недоразумение, — склонившись почти вплотную ко мне, секретарша тараторит, понизив голос. — Узнай об этом декан, меня бы уже уволили.