Страница 29 из 80
Глава 15
Марк
— Марк, ты оглох что ли? — получаю размашистый удар по своей ноге под столом от Дениса, сидящего напротив.
Морщусь и наконец отлипаю от гипнотизирования окна огромного в столовой, за которым все утро шпарит дождь. Октябрь мать его...
— Ну чего? — недовольно поворачиваюсь к Поляку, который с упоением уминает какой-то салат и поглядывает на меня исподлобья.
— Я третий раз спрашиваю, какие планы на сегодняшний вечер? Хотел к тебе завалиться. В ПС-ку погонять, там новая игруха вышла.
— Не кайф, — вздыхаю я. — Если честно, то думал просто повтыкать дома один.
— Один? — от приторного щебета за спиной аж вздрагиваю. — А как же я, Марик?
Не дав мне опомниться, Карина усаживается к нам за столик рядом со мной. Ее ладони с длинными острыми алыми ногтями уже тянутся к моему лицу, обхватывают его и приближают к своим таким же алым губам. Едва успеваю увернуться и подставить под поцелуй щеку. Но даже этого хватает, чтобы в нос шарахнул этот ядовито приторный аромат ее парфюма.
Карина чмокает меня в скулу, а я, скривившись, отшатываюсь в сторону.
— Блин, Кара, поменяй духи, — шумно отфыркиваюсь от душного запаха, слипшегося с воздухом вокруг.
— Это ещё почему? — растерянно бормочет она, сложив руки на свои колени, как провинившаяся школьница.
— Потому что дышать рядом с тобой тяжело, — не задумываясь брякаю я прямо в ее глаза, вмиг ставшие обиженными.
И пусть звучит подобное как-то грубовато, но это лишь малая описательная часть наших недоотношений с Кариной. Недоотношений, потому что она мило верит, что мы прям должны быть няшной парочкой. Даже несмотря на то, что я заявил ей сразу: мне интересны лишь звонки по требованию с доставкой себя в мою постель.
Правда последние несколько недель у меня больше не возникает желания позвонить Каре. Туплю вечерами с Поляком за приставкой или вообще в доме у отца, драконя шерстяного Плюша.
И Карину это бесит до какого-то маниакального желания заполонить собой все мое свободное пространство. И даже сегодня и сейчас. Я знаю, что у нее нет пар, но какого-то черта она сидит здесь и хлопает на меня своими искусственными ресницами.
— Ты последние дни чего такой дерганый? — получаю ещё один пинок под столом от Дена. — Что не спроси, не скажи - сразу агришься.
— Бука! — скрестив перед собой руки, поддакивает Карина.
Насмешливо закатываю глаза и отмахиваюсь от обоих:
— Нормальный я. Хренью не страдайте, пытаясь найти дыры в моем настроении.
Откинувшись на спинку стула, запихиваю ладони в карманы толстовки и расслабленно вытягиваю ноги вперед, задев кроссами, жующего обед, Поляка. А никаких дыр в моем настроении нет, потому что и настроения тоже нет.
В последнее время меня порой до скрежета зубов раздражает все. А сейчас конкретно: шум столовой вокруг; Карина, надувшая губы; хмуро смотрящий на меня Поляк и даже вон та рыжеволосая голова, мелькнувшая среди голодных студиков.
«Стоп. Рыжие волосы...» — оттормаживаю поток бессвязных мыслей, цепляясь глазами за яркое пятно в толпе.
На секунду оно пропадает из вида, а потом появляется снова. Обладательница длинной оранжевой копны делает поворот головой, и меня накрывает разочарование вперемежку с каким-то отвратно вязким чувством.
Блин! Это не она.
А вообще, где Соболевская? Я не могу вспомнить, когда последний раз пересекался с огненной макушкой и ледяными глазами. Уже точно несколько недель вижу только ее соседку по комнате, ходящую в гордом одиночестве. Подружки поругались? Хотя нафиг мне эта информация...
Сильнее сжимаю кулаки, спрятанные в карманах, закрываю глаза и делаю несколько резких поворотов шеей, разминая позвонки. Может, хоть так скину какое-то дурацкое напряжение в голове, в теле и в мыслях.
— Громов! — раздаётся рядом незнакомый девичий голос.
Распахиваю взгляд и моментально опешиваю. О-па-чки. Передо мной у нашего столика, воинственно выставив подбородок вперед, стоит та самая подружка - соседка Лики. А вот это уже интересно.
— И тебе прив-е-ет, — тяну слова и вопросительно смотрю на девчонку, медленно поднимая брови.
А заодно напрягаю извилины, пытаясь вспомнить имя. Вроде, это Настя.
— Есть разговор, — смело заявляет она.
— Говори. — не двигаюсь и продолжаю играть с первокурсницей в гляделки, в то время как Ден и Карина прям оживляются, наблюдая за нами.
Подруга Лики окидывает внимательным взглядом моих соседей за столиком, а потом весьма жёстко выдаёт:
— Нам надо поговорить без лишних ушей, Марк. Я сейчас твой мир переверну с ног на голову за секунду.
Ден едва не давится компотом, а в ошарашенном аханье Кары четко проскальзывает мат.
Мне совершенно не нравится ни тон, ни намёки этой юной мадам. Все ещё держа руки в карманах, я выпрямляюсь на стуле и, подаваясь к ней вперёд, цежу:
— Барышня, а я стесняюсь спросить: это что вообще за угрозы?
Но Настя не меняет своего монолитного выражения лица:
— Нам просто нужно поговорить наедине. И я думаю, ты должен понять, о ком пойдёт речь.
Если подружка Лики выглядит как танк, то вот после ее слов мне становится совсем неспокойно. Я зачем-то опять перевожу взгляд на чужую, рыжеволосую незнакомку, все ещё стоящую в очереди за едой. И дурное предчувствие внутри меня весело машет мне рукой... Черт!
— Я сейчас, — сухо бросаю Поляку и Карине через плечо, поднимаясь из-за стола.
Настя и я молча выходим из столовки. И находим более ли менее укромное место за ее углом.
— Что за тайны, которые прямо сейчас поменяют мою жизнь? — подперев плечом стену, я раздраженно усмехаюсь.
Но вместо ответа получаю от Насти в руки лишь свернутый в несколько слоев листок бумаги.
— Это лекарства, которые нужны Лике. А ниже адрес, куда ее положили.
Чувствую, как мои глаза, расширяясь, лезут на лоб. Лекарства? Лику куда-то положили? Внутри все натягивается до неприятного першения в горле.
— Чего? — хриплю я, с откровенным недопониманием смотря то на сложенную бумажку у себя в руке, то на соседку Рыжика.
— Лика уже несколько дней как в больнице.
— Та-ак, понятно, — шумно выдыхаю, стараясь сохранять невозмутимость вопреки нарастающему гулу сердца, — а я здесь при чём?
— Она там из-за тебя, — глаза Насти холодно сверкают.
В моей голове проскальзывает одна сплошная нецензурщина. И если бы не мерзопакостный ком, придавивший мне язык, то девичьи уши рядом отсохли на хрен.
— Да твою ж. — оттолкнувшись плечом от стены, нервно взъерошиваю ладоням волосы, качая головой. — Лика что-то пыталась с собой.
— Громов! — резко обрывает меня подружка Соболевской. И смотрит чуть ли не с отвращением. — Ну и самомнение у тебя, конечно, если ты считаешь, что кто-то из-за тебя с собой что-то делать будет. Адрес посмотри на листке.
Не пререкаясь, я тут же разворачиваю лист и вчитываюсь в буквы.
— В смысле первое отделение гинекологии? — возвращаю взгляд обратно на Настю, понимаю, что вот сейчас конкретно затраиваю.
Гинекология, я и Лика... Где связь-то?
— Ты ещё и тупой, — вздыхает она и чуть тише добавляет. — Короче, она не собиралась тебе говорить, но сейчас, мне кажется, уже не до гордости. Лика беременна. От тебя беременна, Марк.
И резко развернувшись на каблуках, Настя просто уходит, оставляя меня, не слышащего, не дышащего, растерянного и окаменевшего, на месте.
Стоя посреди шумного студенческого потока, я осознаю лишь одно.
Охренеть. Эта девчонка ведь реально оказалась права.
Она только что всего за секунду просто перевернула мой мир ко всем гребаным чертям...