Страница 17 из 80
— Просто никогда не поднималась выше пятого этажа, поэтому да. Боюсь, — честно признаюсь я, отчаянно кивая.
— Я бы никогда не стал предлагать тебе что-то, в чем не уверен сам. Но здесь работают профессионалы своего дела. И тебе разве не хочется посмотреть на город с высоты птичьего полёта на закате? — Марк с надеждой в голосе заглядывает в мои глаза.
— Я правда очень боюсь, — произношу одними губами.
Улыбнувшись, он расстроенно вздыхает. Продолжая сидеть на носках своих кроссов задумчиво отводит взгляд куда-то за мою спину. Несколько секунд молчит, а я напряжённо наблюдаю за его реакцией. Ну ведь обижаться на это как-то неправильно.
— Слушай, насильно я тебя туда не потяну и не обижусь, если откажешься уже точно, — Марк снова поднимает на меня взгляд.
По искреннему тёплый и пронзительный. А меня опять прошибает оторопь от того, как в очередной раз он считывает все, что в моих мыслях. Как так?
Неожиданно его ладонь тянется к моему лицу. Марк аккуратно проводит шершавыми костяшками пальцев по скуле вниз, а мое дыхание тормозится где-то на полу вдохе. Я замираю под настиком взгляда невероятно гипнотизирующих глаз. Разум отчаянно кричит, что «Лика, ты боишься высоты», а вот сердце тут же глушит это громкими ударами.
— Но я осмелюсь попросить тебя лишь об одном. О доверии, — продолжает Марк. Убрав ладонь от моего лица, он раскрывает ее передо мной, словно предлагая коснуться. — Ну же, Рыжик, соглашайся, — его хриплый шёпот горячо вонзается мне под ребра. — Доверься мне. Сможешь?
***
Каких-то полчаса хватило, чтобы стать одним взрывом эмоций. Еще никогда... никогда в жизни я не ощущала ничего подобного. Это что-то большее, чем просто адреналин. Я забывала, как дышать, двигаться и говорить. Смотрела в окошко маленького легкомоторного самолета на сотни огней города, завороженно распахнув глаза, стараясь даже не моргать. Ловила и впитывала в себя каждое мгновение.
Ведь стоило только взлететь, как большая горячая лапа Марка осторожно накрыла мою вмиг заледеневшую ладонь. Без лишних слов он уверенно переплел наши пальцы и не отпускал их все время полета. Иногда он осторожно укладывал свой подбородок мне на плечо, щекоча дыханием.
Я позволила себе погрузиться в тепло от прикосновений рядом сидящего Марка. И порой даже не понимала, отчего тяжелеет мое сердцебиение больше: от ощущения, что Громов буквально окутывал меня спокойствием, пропитывая до молекул чувством полной безопасности в своих руках или от осознания, что под нами пустота в минимум метров в двести.
Но я ни на секунду не пожалела, что вложила свою ладонь в ладонь Марка.
И поэтому, когда едва я выхожу из самолета и касаюсь ногами земли, то срываюсь просто в неконтролируемый визг:
— Это невероятно! Я. Боже, Марк, спасибо! — верчусь как юла на месте, широко разведя руки и запрокинув голову к темнеющему небу, все ещё не веря, что несколько минут назад была там.
Выдыхаю поток сумасшедших эмоций, пытаясь прийти в себя, но ничего не выходит. Особенно когда встречаюсь взглядом с Марком, который уже подпирает спиной дверь своей машины. Он жжет меня глазами, а я. Я просто подлетаю к нему и, не раздумывая, обхватываю его торс руками, крепко скрещивая их за широкой спиной. Прижимаюсь к груди Марка и шепчу на одном трепещущем порыве:
— Спасибо. спасибо. спасибо.
Вдыхаю аромат терпкого цитруса, исходящий от футболки. Он одуряющий. Марк пахнет так, что начинает сносить голову. А еще я слышу глубокие и ровные удары его сердца. И оно, наверное, у Марка невероятно огромное, если он так легко смог подарить мне самые яркие и пронзительные ощущения за все мои восемнадцать лет.
— Не за что. — чувствую, как он улыбается мне в макушку, а его ладонь мягко опускается на мою талию. — Ли-ка. — очень бережно тянет Громов.
Приподнимаю голову в ответ на свое имя и смотрю снизу вверх на Марка. На выразительные скулы, губы, с едва приподнятыми уголками и залипаю в темноте его глаз и дыхании, касающимся моего лица.
Я плыву от этого момента близости. Плыву от тёплых тянущих ощущений внизу живота, особенно когда Марк лишь сильнее прижимает меня к себе. Яркое чувство, что я такая маленькая и беззащитная рядом с ним становится невыносимо острым. И мне очень нравится быть такой с ним.
— Поехали? — расслабленно смеется Марк.
— Куда?
— А куда бы ты хотела?
Чудом успеваю придержать на языке: «если с тобой, то куда угодно», поэтому лишь пожимаю плечами и в шутку ляпаю первое, что приходит в голову.
— Не знаю. На море.
Но Марк на секунду задумчиво сводит брови к переносице, а потом озаряется улыбкой. И уже приходится вопросительно хмуриться мне. Он же не всерьёз воспринял мои слова?
— Твое желание для меня закон, — Марк ласково взъерошивает мои волосы ладонью. — Поехали, Рыжик.
Сегодня Марк решил, что выбить почву у меня из-под ног в прямом смысле этого слова недостаточно. Теперь у моих ног плескались и волны. И это тоже в прямом смысле. Всего сорок минут езды от города и машина Громова с выключенными фарами притормозила на незнакомой мне холмистой местности. Выйдя из авто, было достаточно сделать пару шагов, чтобы сообразить, что передо мной обрыв.
И сейчас я стою у его края в полном изумлении, слушая шелест воды где-то внизу. Уже опустилась ночь, и нас окружает темнота, лишь на горизонте видны слабые огоньки. Я даже не понимаю, где мы и куда приехали, но отчётливо чувствую на своих волосах влажный ветер и слышу глухой шум волн.
— Это, конечно, не море... — произносит Марк за моей спиной, — а так... залив, но можно включить фантазию.
— А если бы я сказала, что хочу на Луну? — с трепетом и ошарашенно смотрю вперёд, обхватывая себя руками.
Мои глаза, привыкшие к темноте, вылавливают очертания линии горизонта и тянущейся к ней, слабо бликующую, водную гладь. С ума сойти. Это ведь и правда выглядит словно море.
— Тогда звонил бы в НАСА, — вполне серьёзно заявляет Марк.
Чувствую затылком, что он сократил между нами расстояние до неприличного. Еще не касается меня, но исходящее от него тепло пробивает все жалкие сантиметры между нами, сковывая и подчиняя. И я предательски дрожу.
— Твое клацанье зубов слышно по всей округе. Иди ко мне, — тихо усмехается Марк, а его ладони ложатся на мой живот.
Я легко оказываюсь притянута к груди Громова. Каменной и горячей. Прильнув к моей макушке подбородком, Марк сильнее сжимает меня в своих объятиях, а я закрываю глаза и податливо растворяюсь в них. В его руках по-другому не получается.
— Tu sens la fraise. Je veux t'embrasser*, — шепчет Марк, ведя носом по моим волосам.
Его сиплый выдох тёплой тяжестью отзывается где-то внизу моего живота. Не понимаю ни единого слова, но моему телу это не мешает слишком остро реагировать на голос Марка. Он растекается внутри меня лавой. Горит и заставляет гореть самой.
— Я не знаю французского, — шепчу в ответ и вжимаюсь в его руки все сильнее.
Проведя ладонью по изгибу моей талии, Марк разворачивает меня к себе. И сердцу в груди уже тесно, когда он пальцами приподнимает моё лицо за подбородок, заставляя открыть глаза.
Взгляд Марка полыхает из-под полуопущенных, непростительно длинных ресниц. Он облизывает свои губы и мучительно гипнотизирует мои, проводя по их контуру большим пальцем.
Не надо знать, надо чувствовать.
Я делаю лишь один вдох, а выдох превращается уже в тихий стон, потому что Марк накрывает мои губы поцелуем. Влажным. Горячим. Глубоким. И я не хочу ему сопротивляться. Не могу. Я обвиваю его за шею, тянусь на носочках и позволяю ворваться настойчивому языку в мой рот. И позволяю впечататься вкусу и запаху Марка в каждый миллиметр моего сознания.