Страница 5 из 64
Глава 2
Индия
Наши дни
Ужас и страх пронизывают моё тело, когда я смотрю на человека, только что вышедшего из лифта в вестибюль этажа пентхауса и моего личного кошмара.
Мой муж пропал, а Донниган, Бейтс и Голиаф мертвы.
Взгляд Белевича скользит по моему окровавленному платью, и его глаза распахиваются.
— Ты их убил? Где он? — мои пронзительные вопросы получаются резкими и отчаянными. Русский смотрит на меня так, словно я сошла с ума.
— Убил кого? — спрашивает Белевич. Он осторожно шагает ко мне, будто боится, что я сломаюсь. И я могу.
— Не смей приближаться ко мне. Отвечай на мои чёртовы вопросы. — Если Белевич причастен к этому, я не собираюсь облегчать ему своё убийство. Я буду драться, пинаться и царапать ему глаза.
— Индия, я играл в покер за тем же чёртовым столом, что и ты. Я никого не убивал.
— Тогда кто, чёрт возьми, это сделал? Где мой муж? — визжу я, указывая в сторону вестибюля.
— Ничего не понимаю, и… — голова Белевича поворачивается в направлении моей трясущейся руки, и он, наконец, видит Бейтса, лежащего со свёрнутой шеей, и тело Доннигана с окровавленным под ним ковром. — Боже мой. Что, чёрт возьми, случилось?
— Я не знаю!
Белевич приседает, проверяя пульс на шеях Бейтса и Доннигана, но не находит его. Знаю, потому что тоже проверила их.
Они мертвы. Они все мертвы. Рыдание грозит сорваться с моих губ, но я сглатываю его, когда Белевич вытаскивает пистолет из кобуры на щиколотке и вскакивает на ноги.
— Ты грёбаный лжец! — кричу я, выставляя перед собой кулаки, пока прижимаюсь к углу. Белевич не возьмёт меня без боя.
— Я не собираюсь убивать тебя, Инди. Не знаю, что, чёрт возьми, здесь произошло, но тебе нужно держаться за мной.
Я моргаю, когда он машет туда, где я должна стоять. Что? Нет, я даже близко не подойду к нему.
Из коридора, в который я выбежала всего несколько минут назад, после отчаянных поисков Джерико в нашей комнате, раздается стон мужчины. Я бросаюсь к Белевичу, чтобы лучше рассмотреть.
Пожалуйста, Господи, пусть это будет Джерико. Пусть окажется, что я каким-то образом не заметила его.
Белевич пытается закрыть меня своим телом, но я обхожу его, чтобы видеть. Призрачная надежда, за которую я хваталась, рассыпается. К нам идёт не Джерико. Это Голиаф. Кровь льётся из его груди с каждым спотыкающимся шагом, который он делает по застеленному ковром коридору.
Белевич взводит курок.
— Он с тобой или он умрёт?
— Он со мной. Не стреляй в него! — я прохожу мимо Белевича, обхожу тела Бейтса и Доннигана и бегу к Голиафу, который, как мне казалось, был мёртв всего несколько минут назад. Судя по тому количеству крови, которое он теряет, он всё равно может скоро умереть. — Остановись. Сядь. Нам нужна твоя помощь.
Колени Голиафа подгибаются, и я приседаю рядом с ним.
— Нам нужны полотенца. Простыни. Что-нибудь, чтобы остановить кровотечение.
— Я принесу их. — Белевич обходит меня, проходит по коридору и ногой выбивает дверь подсобки. Спустя несколько минут он роняет стопку полотенец на ковёр рядом со мной.
— Подвинься, — приказывает он, и я падаю на пятки, когда он отводит руку Голиафа от места, где течёт кровь. От плеча, а не груди. Белевич вытирает его полотенцем, вглядываясь, чтобы лучше рассмотреть, потом прижимает руку Голиафа к ране.
— Он… — начинаю спрашивать, но Белевич перебивает:
— Прижми сильнее, — говорит он Голиафу. — Тебе повезло, что из тебя вытекло такое количество крови, чтобы они решили, что ты умер.
— Ты видел, кто это сделал? Кто забрал Джерико? — спрашиваю я, сжимая полотенце в руках. — Мы должны его найти.
Белевич протягивает Голиафу другое полотенце взамен того, что уже пропиталось кровью.
— Дай мужчине секунду остановить кровотечение, прежде чем допрашивать его.
Я поворачиваю голову и бросаю острый взгляд на Белевича.
— У нас нет времени. Он уже может быть мёртв.
Голиаф открывает рот, чтобы сказать, но всё, что выходит — только стон и ругательство:
— Блядь…
Белевич разрывает последнее полотенце на полоски и наматывает их на плечо Голиафа, чтобы закрепить импровизированную повязку.
— Вопросы могут подождать, пока мы не выберемся отсюда. Если нас обнаружат вместе с телами, полиция задержит нас всех на несколько дней для допроса. И ты права: с каждой проходящей минутой шанс найти твоего мужа живым исчезает.
У меня сжимается желудок, и желчь поднимается к горлу.
— Оставить… оставить Бейтса и Доннигана? Но…
— Ты хочешь снова увидеть своего мужа?
Ледяная вода, которая, кажется, заменила мою кровь, замерзает.
— Да, конечно, я хочу снова увидеть своего мужа.
— Хорошо. Тогда идём. — Белевич встаёт и протягивает руку Голиафу. Крупный мужчина встаёт на неустойчивые ноги, и мы протягиваем руки для поддержки.
— В конце другого коридора находится служебный лифт, — говорит Белевич.
Я бросаю на него подозрительный взгляд.
— Откуда ты знаешь? Почему ты вообще нам помогаешь?
Голиаф хрипит, когда мы делаем первый шаг по коридору, и кровь уже просачивается сквозь самодельную повязку.
Бля, ему нужен врач.
Белевич продолжает идти, одной рукой придерживая Голиафа, в другой сжимая пистолет.
— Потому что ты дочь одного из самых влиятельных людей в России. Человека, в чьей благосклонности я бы хотел быть.
Мой отец.
Очередная волна мурашек пробегает по моей коже. Я даже не подумала о нём.
— Мог он… мог ли он это сделать?
Голиаф отвечает на мой вопрос покачиванием головы, отчего издаёт стон.
— Они были молодыми. В балаклавах.
— Это не в стиле Фёдорова, — соглашается Белевич. Он останавливается перед дверью залитой кровью, вероятно, от рук Голиафа, когда он спотыкался. Вход в пентхаус, который делили мы с Джерико. — Если тебе нужно что-то из твоего барахла, беги и забери его сейчас, чтобы мы могли убраться отсюда, пока нас всех не арестовали.
Одежда внутри для меня ничего не значит. Ничто не имеет значение, кроме Джерико.
Блядь. Блядь. Слёзы жгут глаза, когда на меня накатывает очередная волна отчаяния. Этого не должно было произойти. Это не может быть реальным. Но это случилось, и у меня нет времени плакать.
Я собираю всю силу духа, которая у меня есть, и смахиваю слёзы.
— Мне ничего не нужно, кроме мужа. Пошли.
— Хорошо. Тогда идём, — отвечает Белевич.
Когда мы подходим к служебному лифту, я нажимаю кнопку вызова. Пока мы ждём, я задумываюсь:
— Ты уверен, что это не Фёдоров? Разве у него не было мотива?
Светлые волосы Белевича скользят по воротнику от покачивания головой.
— Какой у него мог быть мотив? Из того, что я слышал, всё, что он хочет — это воссоединиться со своей дочерью. Не покупать её враждебность на всю жизнь, похищая её мужа.
Я молюсь, чтобы он был прав, потому что от этого зависит жизнь Джерико.
— Тогда он может помочь нам найти его? — спрашиваю я. Не уверена, что это разумное решение, но прямо сейчас мне нужны все возможности, которые мы можем найти.
— Возможно, — отвечает Белевич. — Он может помочь.
— А что насчёт Кобы? — мои плечи напрягаются, когда я смотрю на Голиафа. — Где, чёрт возьми, Коба? Что с ним случилось?
Голиаф хмурится, его ноздри раздуваются.
— Грёбаный предатель. Я знал это. — Его чёрные глаза смотрят на меня. — Найдём его — найдём Форджа.