Страница 39 из 64
Глава 27
Индия
Белевич открывает стеклянную дверь своей виллы до того, как я ступаю на ведущую к ней декоративную бетонную лестницу.
— А я-то думал, что смогу сохранить свои деньги, потому что они тебе не нужны.
— Я этого не говорила.
Он осматривает меня, и мне кажется, что он видит слишком много — моё осунувшееся лицо, глаза, которые, возможно, никогда больше не перестанут быть опухшими, и одежду, которая слишком свободно свисает на моём теле из-за того, что я плохо ем.
— Выглядишь, словно неделю играла в азартные игры, не ложась спать.
— Нет, просто развожусь.
Его брови взлетают вверх.
— Этого я не ожидал услышать, — он наклоняет голову в сторону. — Когда это случилось?
— После Праги. Не важно. Я заберу деньги и не буду тебе мешать.
Смотря с опаской, он заходит на виллу из белой лепнины.
— Русские так дела не делают. Проходи, я научу тебя. Если тебе нужны твои деньги, ты со мной выпьешь.
Я раздраженно вздыхаю и следую за ним внутрь. На этот раз я не собираюсь уходить без своих пяти миллионов.
Вилла Белевича представляет собой широкую открытую планировку с белыми оштукатуренными стенами и красными акцентами. Он ведёт меня по плиточному полу к бассейну в центре двора. Белевич отдает приказ по-русски, и женщина в белых брюках и белой блузке спешит прочь.
— Или ты предпочитаешь вид на океан…
— Нет, — говорю я, перебивая его. — Всё хорошо. Мне ничего не нужно, кроме моих денег.
Он указывает на место за декоративным металлическим столом.
— Итак, кто всё закончил? Предполагаю, ты.
Я хватаюсь за нагретые солнцем подлокотники кресла и останавливаюсь, прежде, чем сесть в него.
— Не начинай эту тему, или я уйду.
— Ты бы оставила пять миллионов долларов просто потому, что не хочешь об этом говорить… Хм… Кажется, тогда я ошибся. Он порвал с тобой, а ты не была готова попрощаться. — Белевич сидит напротив меня, поглаживая бородку большим и указательным пальцами. — Интересно, почему он так поступил. Опять же, Фордж непредсказуем.
Я поднимаюсь с кресла, собираясь высказать свою точку зрения и уйти, но он машет мне сесть обратно, когда возвращается женщина с бутылкой водки и двумя стопками. Не шокирует. Опять же, я не собираюсь отказываться, если он продолжит расспрашивать о Фордже. Возможно, водка поможет заглушить боль.
— Одна стопка, и я уйду.
— Могла бы выпить больше одной. Выглядишь дерьмово.
С притворной улыбкой на лице я оскаливаюсь на Белевича.
— Мы уже с этим разобрались.
— Говорю, как есть.
Я смотрю на него, пока он наливает выпивку в стопки.
— Не утруждай себя казаться очаровательным или что-то в этом роде. Я не ищу бывшего мужа номер два и не буду этого делать никогда.
— Ах… Обиду трудно преодолеть.
— Оставь эту тему.
Он протягивает мне рюмку, и вместо того, чтобы дожидаться, что он скажет дальше, я опрокидываю её, наслаждаясь мягким, прохладным вкусом напитка.
— Тебя нужно научить. Ты даже не дождалась, пока я произнесу тост.
Я протягиваю ему свою стопку.
— Может, я и русская по крови, но инструкции по эксплуатации у меня нет.
Белевич наливает мне ещё стопку и поднимает свою.
— Я удивлён, что твой отец не уговорил тебя поехать в Россию. Он хотел бы любой ценой защитить тебя. — Когда я пожимаю плечами, Белевич снова наклоняет голову. — Он не знает о разводе, да?
— Я ему не сказала.
— Не очень умно, — говорит он, прежде чем добавить что-то по-русски, и я ни за что не смогу ответить ему в ответ. Вместо этого я стукаюсь своей стопкой о его и выпиваю водку.
— Если бы твой отец знал, что ты осталась без защиты, у него было бы, что сказать об этом. Я удивлён, что Фордж не сказал ему, чтобы он мог послать своих людей присматривать за тобой. Если тебе нужна помощь с поиском охраны, я знаю авторитетное агентство. Учитывая то, что произошло в Праге, я не думаю, что безопасно…
Я затыкаю его поднятой рукой.
— Охрана снаружи в чёрном седане, у твоих ворот. У меня есть няньки, посланные Форджем, и неважно, хочу я их или нет.
— Тогда почему… — Белевич прищуривается. — Тогда я не понимаю, о чём думает Фордж.
— У меня для тебя нет ответов, да и мне всё равно, — вторая часть — ложь, и мы оба это знаем.
Белевич откидывается на спинку стула, балансируя на двух ножках, как в кабинете ветеринара.
— Я мог бы поклясться…
— Что?
Он сжимает губы, а я наливаю себе ещё стопку, ожидая, пока он заговорит.
— Я мог бы поклясться, что у Форджа были к тебе чувства. В Праге он не вёл себя как мужчина, который хотел развестись со своей женой.
Боль в челюсти усиливается с каждым скрежетом зубов. Мне повезёт, если хоть что-нибудь останется. Этого разговора не избежать. Что бы я ни делала, Белевич не отстанет, а я хочу свои деньги.
— Я не знаю. Об этом я могу только гадать, как и ты. Он огорошил меня на следующий день после того, как мы вернулись домой.
Белевич потирает большим пальцем губу.
— Интересно…
— Тебе, может. — Я тянусь к бутылке, но он хватает её со стола, прежде чем мои пальцы касаются стекла.
— Тебе не кажется, что выбор времени подозрителен? Ты была в опасности, он был в опасности, твой отец был там, а потом ты возвращаешься домой… и всё кончено?
— К чему ты клонишь?
Белевич возвращает стул на четыре ножки и наливает себе ещё стопку водки, забыв наполнить мою. Мудак.
— Твой отец говорил с Форджем?
— Конечно.
— Что он сказал?
— Я не знаю. Меня рядом не было.
Белевич подносит стопку к губам и делает глоток.
— Разве ты не хочешь знать, что он сказал?
Я смотрю на облака, проплывающие над головой, а затем снова смотрю на мужчину напротив меня.
— А должна?
— Я бы хотел, будь я на твоём месте. Может, спросишь своего отца, что он сказал твоему мужу, чтобы заставить его развестись с тобой после того, как он влюбился в тебя.
Мои пальцы сжимают пустую стопку.
— Не говори так. Фордж не…
— Чушь собачья. Я видел его с тобой в Праге. Это был не равнодушный мужчина. Это был гордый мужчина. Мужчина, который знал, чего хотел.
— А потом он всё это выбросил, как будто я была ничем, — добавляю я, мой голос сипит.
— Что для меня не имеет смысла, — Белевич барабанит пальцами одной руки по краю металлического стола. — На твоём месте я бы спросил твоего отца, что он сделал. В этом ключ, — он отодвигает стул и встаёт. — На сегодня с меня хватит советов по отношениям. Принесу тебе твои деньги.
Через десять минут я наклоняюсь к открытому окну чёрного седана перед домом Белевича, тяжелая спортивная сумка давит на правый бок.
— Подвезите меня. Я не вызвала домой такси.