Страница 25 из 64
Глава 14
Индия
Джерико поднимается на борт, и бортпроводница закрывает за ним дверь. Когда он идёт ко мне, меня переполняют эмоции. Я стараюсь найти слова, но ни одно из них не кажется подходящим.
— Мне так жаль, — говорит Джерико, садясь рядом со мной и сжимая мою руку между своими окровавленными ладонями. — Мне так чертовски жаль, Инди.
Я отстраняюсь, потрясённо глядя на него.
— Почему ты извиняешься? Мы оказались здесь из-за меня. Всё это из-за меня. Коба, Бейтс, Донниган… — я шмыгаю носом, когда сдерживаемые слёзы начинают течь по щекам.
Джерико поднимает подлокотник между нашими сиденьями и прижимает меня к себе.
— Туз, нет. Это не так. Ты не виновата.
— Как это не виновата? Я настояла на поездке. Если бы я не…
— Они бы схватили меня как-то иначе.
Я качаю головой.
— Нет. Я поставила нас под удар. Мы оказались на виду, я облегчила кому-то задачу сделать это. Я никогда не думала, что покидать этот проклятый дом так опасно.
На челюсти Джерико дёргается мышца, и он морщится, словно от боли.
— Я права. Тебе не нужно жалеть меня, чтобы я почувствовала себя лучше. Я никогда себе этого не прощу.
— Не надо, — произносит он, усаживая меня к себе на колени и утыкаясь лицом в мои спутанные волосы. — Это всё из-за меня, Туз. Не из-за тебя. Или, чёрт возьми, может из-за твоего отца. Мы не знаем. Когда узнаем, кто за этим стоит, обвиним их. Но Твоей. Вины. Здесь. Нет. — Он оставляет поцелуи на моём лице, подчёркивая каждое слово. — Меня убивают твои слова.
Мои руки сжимают его рубашку, и я смотрю в эти бездонные серые глаза. Слёзы падают всё быстрее и сильнее, пока я не начинаю рыдать.
— Я так чертовски рада, что с тобой всё в порядке. Я… Мне было так страшно. Я думала… когда я вышла из лифта и увидела те тела… Я думала, что найду твоё, и сломаюсь.
Джерико ловит мои слёзы своими большими пальцами, пытаясь вытереть их, но они льются слишком быстро.
— Не говори так. Ничто не может сломать тебя. Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю. Что бы ни случилось со мной, с тобой всё будет в порядке. Поняла?
Но он ошибается. Он не понимает. Я полностью и безвозвратно влюбилась в него, и, если бы с ним что-то случилось, со мной было бы не всё в порядке. Джерико Фордж стал такой же необходимостью в моей жизни, как дыхание. Он даёт мне то, чего у меня никогда раньше не было — признание.
Я хочу рассказать ему о своих чувствах прямо здесь и сейчас, но я в рыдающем беспорядке. Когда я скажу, что люблю его, не хочу, чтобы он подумал, что я не ведаю, что говорю.
«Что, если у тебя никогда не будет шанса?» — шепчет внутри меня коварный голос. — «Никогда не знаешь, какой день будет у тебя последним. Или у него…»
Я приказываю этому голосу заткнуться, устраиваясь на своём сиденье, и пристёгиваю ремень, когда капитан объявляет, что мы взлетаем. Через несколько мгновений самолёт несётся по взлётно-посадочной полосе и взлетает в воздух. Как только мы выравниваемся, Джерико отстёгивает мой ремень безопасности и обнимает меня за плечо, чтобы прижать к себе. Он стонет, и я поднимаю вверх подбородок, чтобы увидеть, как от боли искажаются его острые черты лица.
— Что такое?
— Ничего. Всё хорошо.
Я всматриваюсь в его лицо, выискивая каждое вздрагивание от дискомфорта.
— Правду. Сейчас же. — Когда он пытается улыбнуться и скрыть это, я добавляю: — Пожалуйста, Джерико. Я могу с этим справиться.
— У меня такое ощущение, будто голова сейчас треснет, и плечи болят от того, что меня подвешивали за запястья. Хотя, со мной всё будет в порядке.
— Нам нужно найти что-нибудь от боли. — Я вскакиваю на ноги, прежде чем он успевает поспорить, и нахожу бортпроводницу. Через несколько минут я возвращаюсь с бутылочкой с таблетками. — Прими их.
Пока я вытряхивала в его руку таблетки, а затем протягивала бутылку с водой, в голове всплывает образ Джерико, свисающего с крюка и ожидающего пыток, и по моему телу пробегают мурашки.
«Слава богу, Коба помог ему сбежать». Никогда в жизни я не была рада ошибаться в ком-то так, как в нём. Если бы он не помог… Я даже не хочу думать о том, что могло случиться.
«Но с Джерико всё в порядке. Он здесь. Он жив». Я продолжаю повторять это про себя, пока мурашки не исчезают. Но после этого возникает другое видение. На этот раз о жертвах этой трагедии.
— А что будет с… — я не могу заставить себя сказать «телами». — Донниганом, Бейтсом… и Кобой?
— Я попросил твоего отца о помощи. Мы вернём их домой.
Судя по глубоким морщинкам на заросшем щетиной лице Джерико, очевидно, что его уничтожает изнутри то, что он оставил погибших. Часть меня хочет, чтобы мы остались и позаботились о них сами, но я знаю, что мы не можем. Джерико хочет сначала доставить меня в безопасное место, и я хочу, чтобы он был в безопасности, поэтому не собираюсь спорить.
Снова садясь рядом с ним, я мягко прижимаюсь к нему щекой, помня о рассказанных им травмах.
— Мне жаль. Так жаль. Я знаю, что они были твоими друзьями, а не только сотрудниками.
— Спасибо, — говорит он грубым от эмоций голосом.
Я осторожно прижимаюсь к его груди, предлагая ему любое утешение, которое могу. В конце концов, я расслабляюсь, прислушиваясь к устойчивому ритму его сердцебиения.