Страница 9 из 13
А теперь обо всем по порядку.
Огромный и основной жирный минус моего пребывания здесь обнаружился почти сразу, стоило моей хозяйке покинуть определенный радиус, увеличив дистанцию между нами, я стал сильно слабеть. По пробуждении ото сна пришлось срочно покинуть убежище, комнату с допотопным оборудованием, шестеренкам, гусеничным цепями, и искать свою «хозяйку», пока я окончательно не свалился замертво от истощения.
И даже попытки зарядиться от планетарного светила, как раньше, у себя на планете, эффекта не дали, что перепугало до… кхм. Ведь проснувшись утром следующего дня после призыва, я впервые ощутил ноющую слабость и ломоту во всем теле. Думал, болезнь какая, или это от голода, хотя я мог неделями не питаться у себя на планете. Но нет, ошейник сильно запекло, недвусмысленно намекая на источник проблемы.
Первым делом выбрался наружу на смотровую площадку через спальню, кажется, Мии, по крайней мере, она так представилась. Не помогло. Попытался зарядиться, протянув вверх ладони со стигмами. Снова мимо. Внутренние органы вообще не реагировали на все мои потуги. Только шею обожгло сильнее.
Посмотрел вниз и изумленно уставился на раскинувшийся внизу, на вершине горы, город, сплошь каменный с высокими башенками цвета бежевого перламутра, а еще изумляли зеленые островки в овальных карманах. Но это ничто в сравнении с лазурным небом и расплескавшимся по правую сторону океаном, уходящим за горизонт. Никогда не был сентиментальной тряпкой, но в убогой серости, в которой я жил ранее, впору разучиться видеть иные цвета, кроме всех оттенков серого.
И снова горло, и снова противная слабость напомнила о себе. Голова закружилась из‑за высоты, но я все‑таки решил спуститься вниз самым быстрым способом. А для этого схватил висящий рядом канат, дернул и посмотрел вверх, на шпиль башни со специальным кольцом, по которому тот ездил. Затем глянул вниз, на правом конце троса был утяжелитель: мешки, на вид массивные, – с другого конца, если я правильно разобрал на таком расстоянии, крепилась тележка.
Так. На всякий случай один край обернул вокруг себя, завязал кунгутовым узлом с ездящей петлей. За второй канат с привязанным утяжелителем на конце схватился правой рукой, набрал вокруг ладони две простые петли, выдохнул, оттолкнулся и стал спускаться вниз, как по скале. Поначалу думал, будет сложнее. Однако веса утяжелителя как раз хватало, чтобы гасить скорость свободного падения и вместо этого медленно спускаться вниз. Поэтому снял лишнюю петлю с запястья и слегка ускорился.
В итоге спуск до площадки перед крыльцом у входа в башню занял у меня не больше минуты. Из плюсов – самочувствие немного улучшилось. А это означало, что я, видимо, стал ближе к своей хозяйке. Однако, едва спустился вниз, услышал шаги и непроизвольно спрятался, спрыгнув в водосточную канаву, над которой перекинулся аккуратненький каменный мостик. Словно вытесанный из скалы идеальным полым полукружком. Я согнулся, залез внутрь. И услышал шаги. Много.
– Мия во кунон рохе Лиора Ллиска тор, – мелодичный, женский голосок прозвучал совсем близко. Где‑то наверху.
В ответ ей пробасил чей‑то голос, низкий, вибрирующий, безусловно, мужской:
– Кунон рохе, варох тор до Мия, ундор?
Я не удержался и слегка выглянул наружу с теневой стороны крыльца.
В это самое время на улицу высыпал десяток гуманоидов, бледных, в цветастых тряпках и с уродливыми глазами. Но не мне судить о красоте. Наверное. Хотя и выглядело дико. Повезло еще, что все они смотрели на женщину в голубых тряпках длинной по колено, а не в мою сторону.
– Кунон рохе, би тур. Ата дус мохот Мия.
– Ундор, – сказал один, и остальные за ним повторили. А женская особь, внешним видом и чертами очень похожая на мою хозяйку, развернулась и зашагала по улице. Внутреннее чутье подсказало, что она пошла за Мией, о которой только что шла речь. Пришлось ускориться и отправиться за ней следом, пригнувшись, хлюпая по воде канализации ботинками. Осталось только надеяться, что в ней нет химикатов, как в моем мире, сплошь отравленным техническим прогрессом.
Вопреки ожиданиям, идти далеко не пришлось. Едва женщина, точнее, женская особь этих гуманоидов, прошла через маленькую площадь, она тут же свернула на широкую улицу и нырнула в стоящее через дорогу на углу многоэтажное здание с гигантскими колоннами, украшающими фасадную часть.
Да уж, не думал, что когда‑нибудь доведется увидеть башни, шпили и бежевую, почти белую, черепицу, поблескивающую на скатах крыш. Видимо, осадки здесь не столь ядовитые и грязные, раз камень еще не окрасился в бурый или хотя бы серый цвет.
А меж тем мне пришлось замереть на месте и думать, что же делать дальше. Внутренние ощущения, сродни интуиции, подсказывали, что источник моих жизненных сил, он же «хозяйка», находится где‑то в этом здании.
Радовало то, что меня не воспринимали как врага. Но это пока. Пока я не нарушил какой‑нибудь их запрет, как, например, с мелкими каменными тварями. Которых уничтожил. Вначале двоих, спасая «хозяйку», потом, вечером, еще одного, который мешал спать и то и дело норовил скинуть меня на пол. Один раз все же достал и поставил внушительный синяк на голени. Тогда я и не выдержал. Прикоснулся ладонью.
Радовало, что мои стигмы на этой планете хоть как‑то, но работали. Например, стигма расщепления. Третий выжженный знак на ладони без проблем измельчил каменного вредителя хоть и не на атомы, но в мелкодисперсную крошку точно. Вот только другая стигма так и не вздумала поглощать его энергию, равно как и световую. А жаль. Мог бы сбежать отсюда, спуститься куда‑нибудь на побережье, угнать водный транспорт, после того как решу проблему с ошейником. И спрятаться ото всех, например, на необитаемом острове.
Ну а пока… Пришлось выбираться из канавы и делать вид, будто я праздно прогуливаюсь к угловому зданию, в которое зашла знакомая Мии. Моей Мии.
Последнее мысленное предположение сильно удивило. Внутри что‑то всколыхнулось при слове «моей». Уже очень давно я даже не мечтал встретить свою поглотительницу, чтобы создать семью. Укрепить наш вымирающий вид, потому что я проживал каждый день только лишь затем, чтобы просто запечатлеть в памяти нашу угасающую планету. Не более. Ресурсы, энергия, отравленный воздух, ничто из этого не способствовало продолжительности жизни. По этой причине наши женщины, наши хрупкие женщины, вымерли первыми. Остались только мы, горстка алчных подонков, готовых драться друг с другом за остатки еды, энергии, топлива, реже запчастей для починки кораблей и прочих материалов.
Задумчивость сыграла со мной злую шутку. Опомниться не успел, как вдруг стал центром всеобщего внимания. Обескураженные гуманоиды обступили меня с разных сторон, преграждая путь целой толпой.
– Рохе би тур, ананхе ворхе ка эк? – недовольно проворчал высокий, плечистый, со светлыми волосами и голубыми глазами.
– Яту а? А ха кони? – прозвучало сбоку от меня женским голосом. Странным, словно с издевкой. Однако реагировать не стал. Встал ровно, изображая неодушевленный предмет. Правда, в этот раз даже адреналин в крови не подсказал, как выкрутиться из сложившейся ситуации.
И когда я уже почти отважился открыть рот, сверху из открытого окошка услышал знакомый голос.
– Мия ха кони Рохе, би тур Ррон.
Поднял голову медленно, стараясь не делать резких движений, и увидел выглянувшую наружу помощницу моей хозяйки. Ту самую, которая вчера помогала соорудить некое подобие кровати там, в помещении, предоставленным для жилья.
Повезло. Толпа расступилась, и меня пропустили вперед. Медлить не стал. Поднялся на крыльцо и вошел внутрь.
Последующие события заставили еще раз увериться в собственной правоте. Меня не воспринимали всерьез как какого‑то гуманоида. А лишь считали игрушкой, охранником или кем‑то вроде того каменного болванчика, который всю ночь мешал спать.
Потому что на меня ровным счетом никто не обращал внимания, пока я бродил по первому этажу допотопного жилища, украшенного геральдическими тряпками на стенах, резной деревянной мебелью, понаставленной тут и там, простенькой конструкции, словно детали соединялись друг с другом с помощью простых пазов, дабы не использовать сложные фурнитурные крепления. Буфеты, столы, лавки, шкафы из лакированного дерева, выглядели достойно и, возможно, дорого, однако заставляли меня каждый раз горестно вздыхать от осознания того, куда я попал.