Страница 54 из 80
— Подозреваю, от обоих, ваше сиятельство. — Я откинулся на спинку стула. — Природа мне неизвестна — в роду по обеим линиям не было сильных Владеющих… Во всяком случае из тех, о ком я знаю или хотя бы слышал.
— Хотите сказать — вы первый такой… самородок? — Геловани чуть подвинул лампу вперед. — Крепкий, подвижный — а заодно и наделенный умениями, о которых мне не приходилось даже слышать. Это что-то вроде Таланта целителя, верно?
— Может быть, — кивнул я. — Я не умею залечивать чужие раны, но сам выздоравливаю быстро. И меня немного учили ритуалам.
— Ритуалам? — Геловани едва слышно усмехнулся. — Вы имеете в виду магию, обряды или что-то в этом роде?
— Да… примерно. — Я на всякий случай изобразил неуверенную паузу. — Признаться, я и сам до недавних пор думал, что все это просто сказки и приговорки.
— Фольклор, — подал голос Дельвиг. — Впрочем, у меня не раз была возможность убедиться, что все эти, как вы изволите выразиться, обряды действительно работают.
— У меня и в мыслях не было сомневаться в ваших словах, Антон Сергеевич. И все же поверить не так уж просто. Даже с учетом того, что я видел собственными глазами… Впрочем, сейчас речь не об этом. — Геловани снова повернулся ко мне. — Кто вас учил, Владимир? Родители?
— Повивальная бабка. Арина Степановна Гусева. Его преподобие уже наверняка вам рассказывал. — Я взглянул на Дельвига. — В деревне некоторые называли ее знахаркой или ведьмой, хотя сама она никогда…
— Вы выросли в Торопце, насколько мне известно. Откуда же взялась деревня?
— Бабушку Ари… то есть, Арину Степановну привозили к матери в город, когда я родился, — ответил я. — Она жила одна, примерно в половине версты за Ново-Троицким.
— Жила? — тут же уточнил Геловани. — А где сейчас эта ваша… знахарка? Вы поддерживаете связь?
— Нет, ваше сиятельство. Арина Степановна умерла, когда мне было пятнадцать.
— Что ж… В таком случае, боюсь, мы уже никак не сможем побеседовать. Подозреваю, она могла бы многое рассказать о природе тех сил, с которыми нам пришлось столкнуться.
В голосе Геловани слышалось вполне искреннее сожаление. Впрочем, я так и не понял, о чем именно: то ли о кончине выдуманной мною многомудрой повивальной бабки, то ли о том, что его сиятельству так и не удалось подловить меня и скрутить в бараний рог.
— Не знаю, что там с Талантом и ритуалами, Антон Сергеевич, но ваш протеже весьма способный юноша. И отважный. — Геловани чуть подался вперед — так, что я, наконец, смог увидеть его лицо. — Немногие смогли бы выдержать такую беседу без переживаний или скандалов. А он будто из железа выкован, верно?
Я мысленно выругал себя. Похоже, перестарался: так уверенно на допросе во дворце мог бы держаться взрослый. Военный, матерый шпион, аристократ, за которым стоит влиятельный род. Или кто-нибудь из высших статских чинов — но уж точно не безусый гимназист… Впрочем, его сиятельству это почему-то понравилось: похоже, он больше не собирался меня мучить.
— Из железа? — усмехнулся Дельвиг. — Я бы сказал — из оружейной стали.
— Пожалуй… Вопросов больше нет — во всяком случае, у меня. — Геловани откинулся на спинку кресла и повернулся к человеку на диване. — Юноша весь ваш, Петр Николаевич.
— Наконец-то!
Вольский вскочил на ноги и шагнул к столу. Так проворно, что я даже не поленился изобразить сначала испуг, а потом удивление. Впрочем, эффект от «неожиданного» появления из темноты изрядно пострадал от неуклюжести: старик запнулся обо что-то на полу и с грохотом налетел боком на стол, едва не повалив лампу.
— Доброго дня, судари, — проговорил он, нависая надо мной. — Владимир, знаю, вы устали, и с моей стороны бестактно просить вас, моего спасителя о подобном… Но не будете ли вы любезны задержаться еще на несколько минут?
— Почему нет? — Я пожал плечами. — Мы ведь никуда не торопимся, верно?
— Замечательно, просто замечательно! — Вольский радостно хлопнул в ладоши. — Вы и представить себе не можете, с каким нетерпением я ждал нашей встречи.