Страница 43 из 80
В ответ со всех сторон раздалось одобрительное гудение, и я не стал спорить: первую схватку работяги выиграли и без всякой помощи, а вид Фурсова явно намекал, что дожидаться свежих сил местных каторжан нам точно не стоит.
— Идти можешь? — спросил я, подхватив его под руку.
— Попробую… Ноги не держат.
Крови на одежде было не так уж много, но само по себе это могло ничего и не значить: порой даже страшная рана на первый взгляд кажется почти безобидной. Слишком уж много раз я видел, как люди умирали от таких вот крохотных с виду уколов. И если лезвие угодило в почку или зацепило хотя бы край печени…
— Давай, парень, спасай своего друга. А мы уж как-нибудь сами. — Здоровяк легонько хлопнул меня по плечу и шагнул в сторону, освобождая дорогу. — Сейчас тут на Гутуевском такое начнется, что до утра не стихнет. Сам уж, небось, слышишь.
Я слышал. Драка в кабаке закончилась победой местных рабочих, и избитые урки даже хрипели с явной опаской — но снаружи шум только нарастал. Не успели мы с Петропавловским вытащить Фурсова на улицу, как прямо за углом раздалась возня, ругань — а потом глухой и сердитый лай «велодога».
— Давайте-ка быстрее, судари! — Я прибавил шагу, на ходу доставая из кармана «браунинг». — Если колеса прострелят — тут и останемся.
Просить дважды не пришлось, и стоило мне плюхнуться на заднее сиденье рядом с тихо ворчавшим Фурсовым, мотор тут же заревел. Петропавловский благоразумно не стал выруливать на дорогу задом — для этого ему пришлось бы проехать мимо кабака. Вместо этого мы рванули вперед и снесли радиатором хлипкую деревянную ограду. Машина несколько раз с жалобным скрипом подпрыгнула на кочках, но через несколько мгновений снова выбралась сначала на твердый укатанный грунт, а потом и на асфальт — и понеслась во весь опор.
Могучий рев из-под капота разносился на весь Гутуевский и глушил все звуки разом, так что я скорее почувствовал телом, чем услышал, как по кузову кудеяровского автомобиля застучали пули. Металл корпуса кое-как держался, но стекло сзади пошло паутинкой трещин и обвалилось, засыпая нас осколками.
— Стреляют, — нервно хихикнул Петропавловский. — А ну-ка держитесь, братцы!
Машина снова рванула вперед, и нас буквально вдавило в сиденье. Фурсов уже даже не стонал, и я едва успел подхватить голову, чтобы он не ударился об дверь изнутри. Кожа на лбу оказалась мокрой от пота.
И холодной — разве что немногим теплее, чем у покойника.
— Как он там? — Петропавловский развернулся, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. — Живой хоть?
— Да как тебе сказать… — проворчал я. — Плохо он! Но пока дышит.
Выстрелы стихли, и пули больше не барабанили по обшивке авто. Погоня осталась позади. К счастью, у каторжан не имелось под рукой никакого транспорта, и мы без особого труда удрали с Гутуевского, но дела определенно шли так себе. Я мог припомнить где-то с десяток заговоров, и кое-какие вполне сгодились бы остановить кровь и внутри — на полчаса или больше. А будь у меня под рукой хоть самая простенькая армейская аптечка…
Впрочем, чего толку мечтать? Урка явно знал, куда колоть, и рана Фурсова оказалась серьезнее некуда: жизнь утекала из него капля за каплей, а оставшееся нам время утекало еще быстрее — и еще беспощаднее.
— Помрет ведь так. — Петропавловский озабоченно покачал головой. — В больницу бы его надо, Вовка. Тут Адмиралтейский госпиталь на Фонтанке — считай, за углом. Там дежурный врач быть должен.
Вроде бы близко. Всего десять минут дороги… может, даже пять, если лететь во весь опор. Потом бегом по лестнице с тяжелым бесчувственным телом на плечах. Потом — ругаться с вахтером, или кто там у них сейчас?.. Как бы не часовой — в военно-морском госпитале положено. Телефон, звонки, суета, искать хирурга — а то и вовсе мчаться за ним по ночным улицам, насилуя и без того измученный мотор. И сразу обратно…
Не успеем. Без шансов.
Тактическая медицина никогда не была моей сильной стороной — зато раненых, мертвецов и тех, кто вот-вот в них превратится я за свою жизнь повидал предостаточно. И поэтому даже не рассчитывал, а скорее чувствовал, сколько минут осталось Фурсову. Не больше тридцати-сорока — конечно же, если Петропавловский не припаркует нас в столб. И по всему выходило, что на возню даже в ближайшем госпитале их не хватит. Если только…
— Не надо в больницу! — Я сжал уже холодеющую ладонь. — Давай на Петроградскую сторону… Гони!