Страница 216 из 240
Руцкой:
– Краснов, Васильев! Прошу бригадой блокировать гостиницу “Мир”! Прошу бригадой, прошу бригадой блокировать гостиницу “Мир”!
Милиционеры:
– Чмо Руцкой!
Краснов:
– Александр Владимирович, они оттуда уже ушли, руководители (то есть эмвэдэшное начальство покинуло гостиницу “Мир”. – О.М.).
Руцкой:
– Взять тех, кто вел радиообмен, кто командовал открыть огонь!
Васильев:
– Александр Владимирович, говорит полковник Васильев. Солдаты… Толпа… Проливается кровь. У здания штаба.
Руцкой:
– …(Те, кто находится в) гостинице “Мир”!.. Прошу перейти на сторону, убедительно прошу перейти на сторону народа!
Милиционеры:
– Ни ты, ни Хасбулатов, ни Ельцин (- это не народ)! Надоели вы! Кровопийцы вы!
– Козел!
Время 16-40. Руцкой снова переключается на софринцев.
Руцкой:
– …Софринцы!.. Молодцы, софринцы! Слава вам, ребята! Взять гостиницу “Мир”, арестовать всех преступников, которые выполняли преступные приказы Ерина!..
Милиционеры:
– Руцкой, ты смертник!
– Руцкой, будь ты трижды распроклят, таракан усатый!
Руцкой:
– Парень, я тебе прощаю, я понимаю тебя. Тебя одурачили до такой степени, что ты вообще ничего не понимаешь, что ты творишь.
Милиционеры:
– Ты сам не понимаешь, что творишь! Убийца! Чмо!..
– Вот это правильно!..
– Иди, выйди в лес и застрелись!..
– Руцкой – убийца!
– Руцкой – козел!..
– Петух гамбургский!..
– Руцкой – ты авантюрист, авантюрист, твое дело прогорело!.. Не ерепенься! Ну-ка сматывайся, пока не поздно, пока мы тебя не достали, мразь!
Один из эмвэдэшников одергивает своих разгорячившихся сослуживцев:
– Может, хватит вам эти песни! Давайте послушаем!
Краснов:
– Ребята, говорит председатель Красной Пресни. Убедительная просьба – спокойствие! Я понимаю, что вы нервничаете. Но спокойнее, так сказать! Не деритесь сейчас! Не стреляйте ни в кого! Не надо стрелять! Давайте мы спокойно разберемся политическими методами! Не ругайтесь, все успокоится!..
Милиционеры:
– Да, крови уже…
Краснов:
– Не стреляйте друг в друга!
Милиционеры:
– Да всю эту дрисню перестрелять!
Руцкой:
– …Командиры частей дивизии Дзержинского! Командиры подразделений ОМОНа! К вам обращается генерал-майор Руцкой! Арестовать Панкратова! Арестовать начальника УВД Восточного округа Москвы! Они давали приказ на ведение огня по людям. Все, кто перешел на сторону народа, сбор у меня командиров частей в 21-00!.. Арестовать позывную “Артем” генерал-майора Панкратова!
Милиционеры:
– Я тя арестую, я тя арестую, гад!
Так заканчивается этот фрагмент распечатки переговоров на милицейской волне. Гостиница “Мир” захвачена сторонниками Верховного Совета.
Примечательно, что в этих переговорах Руцкой нигде не именует себя президентом – только “генерал”, “генерал-майор”. Понимает, что ничего, кроме дополнительной ярости, слово “президент” у милиционеров не вызовет.
Макашов берется за дело
Штурм мэрии возглавил генерал Макашов. Его напутствие штурмующим было достаточно гуманным:
– Никого не трогать! Обрезать все телефонные связи! Чиновников выкинуть на х… на улицу!
Атака началась в 16-40 и длилась считанные минуты: сопротивления практически не было.
Корреспондентка “Коммерсанта”, находившаяся в тот момент в Белом доме, так описывает эту операцию:
“Тем, кто наблюдал за этим из окон Белого дома, происходящее напоминало съемки американского боевика: пробивание прохода грузовиком, стрельба по окнам, спешный, но никак не беспорядочный отход ОМОНа задними дворами. Мэрия молчала, и боевики картинно стреляли по окнам “с колена”.
После захвата здания Макашов произнес речь с его балкона. Она была выдержана в таком же солдафонском стиле, как и напутствие перед штурмом. Закончил ее генерал, так сказать, выражением глубокого удовлетворения свершенным:
– Больше нет ни мэров, ни пэров, ни херов!
В эти победные для Белого дома часы на его сторону, кроме двух рот Софринской бригады внутренних войск (150 человек), перешли 200 военнослужащих дивизии Дзержинского с тремя БТРами. На этот раз речь перед воинами, построившимися под балконом Белого дома, держал “министр безопасности” Баранников. Произошло это около пяти вечера.
Боевики во главе с Макашовым отправились на грузовиках и автобусах штурмовать следующий намеченный “президентом” объект – телецентр “Останкино”.
Тот, кто включал телевизор 3 октября где-то после трех-четырех, был поражен: на экране толпа избивает милиционеров, омоновцев, солдат, которые выглядят, как жалкие котята, куда-то мчатся грузовики с красными флагами, наполненные возбужденными людьми. Ну, прямо “Ленин в Октябре”, поднявшийся на битву революционный пролетариат. Было полное ощущение, что власть пала, Москвой правят вооруженные мятежники.
В шесть вечера в Белом доме продолжил свою работу Съезд. Выступая на нем, Хасбулатов торжественно провозгласил, что закончился первый этап борьбы с “организаторами переворота” и наступил решительный перелом. Спикер сообщил, что его сторонники взяли “Останкино”, и вновь поставил задачу, уже ранее выдвинутую им, – сегодня же захватить Кремль. Теперь уже сомнений не оставалось: во главе вооруженного мятежа стоят все те же Хасбулатов и Руцкой. По крайней мере они приняли на себя руководство “стихийным народным восстанием”.
Депутаты встретили слова своего шефа аплодисментами, криками “Ура!”. Это была минута высшего торжества мятежников.
Она продолжалась недолго: уже в половине седьмого “Эхо Москвы” опровергло сообщения о захвате телецентра.
Внутренние войска покидают столицу
После избиения милиционеров и солдат на Садовом кольце и возле Белого дома командующий внутренними восками Анатолий Куликов принимает решение вывести свои безоружные, “потрепанные”, по его словам, подразделения в места их постоянной дислокации, вооружить их, посадить “на броню” и вернуть в город уже в боеспособном состоянии.
(Не правда ли, это вообще какая-то фантастика, непонятно, как такое могло случиться: главная вооруженная опора власти – дивизия Дзержинского – в самый критический момент, в самой гуще событий, перед лицом разъяренного противника оказалась оснащенной только шлемами, щитами и резиновыми палками.)