Страница 3 из 14
Да, я, в отличие от моих сестер по Кругу, изменяла внешность не магией. Но не потому, что сил или умений не хватало, а потому, что на это потребовалось бы слишком много времени, которого у меня не было между превращениями. И потом, чем больше вложено магии, тем проще ее почуять Ловцу, а облегчать задачу охотникам я не собиралась.
Конечно, возрастал и риск разоблачения, если кто поймает. Но сначала попробуй поймай!
Под толстой стеганой курткой c подбитыми ватой плечами исчезли признаки женской фигуры. Грудь я перетянула полоской полотна еще в фургоне.
В крохотном зеркальце с серебряной амальгамой я оценила результат труда и осталась довольна. Сапоги только мелковаты для мужика, я не рискнула напяливать обувь на пару размеров больше и шире, чтобы спотыкаться потом. Маневренность и скорость важнее. Да и сам мужик получился из меня худенький и мелкий, так что сойдет.
– Вернетесь? – повторил вопрос мой помощник.
– Нет, Ивар, не вернусь. В Дартауне мне делать уже нечего, для мелких заказов есть сестра Омела, она справится. А мне соваться туда сейчас слишком опасно.
– Понимаю, – вздохнул парень. – А вторая половина оплаты за заказ?
– Вот ты и возьмешь. Вычтешь свое жалованье, остальное доставишь в условленное место позже, когда буря поутихнет.
– Дороги из герцогства наверняка успели перекрыть.
Я фыркнула.
– Какой дурак будет выбираться по дороге? Не беспокойся за меня. Еще ни одна ведьма в лесу не пропала, друг мой.
Ивар действительно стал мне другом, преданным до последней капли крови. Он принес мне клятву молчания и служения после того, как я спасла его семью от пожара, усмирив огонь. Уцелели все: и сам Ивар, и его многочисленные братья и сестры.
Я посмотрела в обеспокоенные голубые глаза друга, подавила в себе желание дотронуться до золотистого пушка юношеской бородки на его щеке и, отвернувшись, застегнула куртку наглухо. Вскинула на плечо дорожную сумку. Мальчик он еще по сравнению со мной.
– Пора. Увидимся еще, Ивар, – пообещала я. Запрокинула голову вглядываясь в глубокую синь неба между высокими елями. Улыбнулась и коснулась левой щеки. Нет, остатков метки ловца я уже не ощущала, а вот прикосновение мягкой прохлады… оно почему-то вспомнилось.
Я тряхнула головой, прогоняя дурацкие воспоминания, и решительно зашагала прочь. И сделала вид, что не услышала полный горечи и надежды шепот парня:
– Увидимся. Я буду ждать, мей Эрина. А не дождусь, так сам найду.
Ну-ну, – усмехнулась я про себя, углубляясь в лес. Найдет он, как же. Никому не известно, где и как живет мей Эрина, даже старшей ведьме Круга, даже моей проводнице в этот мир, прятаться я умею.
Нет, эту влюбленность надо отрубать махом. Пусть милый Ивар ищет не меня, а свое счастье, себе по плечу и по возрасту. Это только на вид мне лет восемнадцать, а на самом деле после совершеннолетия и вступления в силу огненная ведьма почти не стареет, если сама не захочет выглядеть старухой. А какая женщина захочет? Вот и я в свои уже двадцать семь не спешила натягивать на себя маску зрелости. А надо бы.
На этом нас и ловят, на тщеславии.
И зачем я прихорошилась для визита в храм? Как будто под вдовьим платком и накидкой мою красоту разглядеть можно. А вайр как раз что-то разглядел, раз метку поставил. Эх…
Но он же не за мной тот ловец три дня мчался в Дартаун? Нет. Вот пусть своими делами и займется!
Глава 3. Тайное дело для вайра
Три дня назад, дворец Священного Синода, раннее утро
– Арнар, это дело секретное, чрезвычайной срочности и важности, поставь нашу печать на дверь, – едва я вошел в кабинет, предупредил Великий пратор Диодар Виожский, глава Синода и мой учитель в одном лице.
Еще не рассвело, и тяжелые шелковые шторы были задернуты. Диодар редко их открывал, только на время молитвы. В остальное время глаза седовласого мага, видевшие куда больше, чем дано простому смертному, надо было щадить, и помещение всегда было погружено в полумрак, разбавленный крохотным светлячком лампады в малом домашнем алтаре.
– А что, у Синода бывают для меня другие дела? – вскинул я бровь, проверил, плотно ли закрыта дверь, и набросил дополнительный полог, чтобы ни звука не услышали посторонние уши, даже магические.
– Таких дел у Синода не было уже лет сто, – посторонний голос донесся из самого темного угла кабинета.
Светлячок в алтаре вспыхнул ярче, и я, разглядев чеканные черты гостя, особенно, его длинные черные волосы, поклонился со всей почтительностью:
– Ваше величество, доброго здравия!
Короли династии Эверосса никогда не стригут волос.
– Вашими молитвами, паладины, – ответил государь.
И я оценил, что король Ульвег обратился к нам не как к пратору и к воину Синода, а как к членам тайного ордена. Ну как тайного… О существовании ордена Пламени слышали даже в самой глухой провинции. Но никто, кроме посвященных, не видел в лицо его паладинов. Даже наш гость, Ульвег Эверосс, узнал о нас двоих только в день коронации и только потому, что Диодар был и его наставником тоже, а предыдущий король, отец Ульвега, так и умер в неведении.
Король, чуть склонив голову набок, так пристально рассматривал меня, что рука потянулась потрогать, не порезал ли я щеку во время поспешного бритья.
– Хотелось бы мне знать твое настоящее имя, вайр Арнар Раштан, и увидеть твое настоящее лицо, – сощурились пронзительные, как стальной клинок, серые глаза гостя.
А вот это вряд ли, – мысленно возразил я.
И дело даже не в том, что первая десятка вайров Синода по уставу обязана строго прятать свои лица под иллюзией даже перед ликом короля и в постели с женщиной. Исключение одно: Второй вайр, чья обязанность не столько тайная охота на нечисть, сколько работа с публикой, в том числе свидетельство в королевских и прочих судах, где закон запрещает давать клятву с иллюзорной внешностью.
А дело в том, что вернуть мой настоящий облик – это верная смерть. И не только моя. Не для того спас меня учитель и одарил дружбой и покровительством, чтобы я подставил его под удар. Его и мою кормилицу и няньку, мою названную мать, растившую меня до того, как наставник определил сироту в монастырское братство.
Не дождавшись нашей реакции, король отставил серебряный кубок из которого цедил вино – хинейское, судя по яркому, тяжелому и сладкому как южная ночь аромату, раздражавшему ноздри. Терпеть не могу этот модный при дворе напиток, хотя я, в отличие от Великого пратора, совсем не трезвенник. Ульвег поднялся из кресла.
– Я много думал после коронации, когда мне представили тебя не только как Первого вайра Синода, но и как паладина Тайного Пламени, – задумчиво сказал король, обходя меня по кругу. Остановился передо мной и посмотрел в глаза, и я отметил, что мы одного роста. – Я не мог понять, почему не чувствую твою искру, как чужую? Даже искру отца я воспринимал не так близко, а ведь у нас с ним одна кровь и один дар, пусть и очень слабый.
А вот это проблема. Мой дар отличался некоторыми необычными свойствами, о которых лучше никому не знать, кроме учителя. Особенно королю. Я коротко взглянул на Диодара, стоявшего за его спиной. Пратор еле заметно пожал плечами. Что ж, с этой стороны предательства я и не ждал. Тогда, может быть, Ульвег и в самом деле проявил какие-то особые способности?
– Ваше величество, – поклонился я, прижав руку к сердцу, – все дело в том, что вы стали одним из нас, паладинов Тайного Пламени, братом по духу, а в ритуале посвящения наша кровь и магия стали близки, как и бывает у кровных побратимов.
Ульвег почесал кончик носа, скептически поморщился:
– Тогда почему я не чувствую так же точно сиятельного пратора, нашего брата по духу Диодара?
– Неисповедимы лики Пламени, – пробормотал учитель. – Моя кровь стара, ваше величество, а с вайром Арнаром вы близки по возрасту, вот и эффект ярче.