Страница 9 из 12
– Так что там с Днем города? Он завтра же вроде? Может, замутим что-нибудь?
Все принялись обсуждать, как можно будет развлечься, а мой взгляд переместился к барной стойке, и… очередное виденье стрелой пронзило мой мозг.
«Я цепляюсь за столешницу руками, Марк расстегивает платье, оно падает на пол, его руки скользят по моему животу…»
– Ев! Ты тут вообще? ― я вздрогнула от голоса мамы и покосилась на выходившего из-за стола Марка.
– Что, прости?
– Я говорю, Шерхана тоже возьмите с собой. Он обожает носиться у озера.
– Ага… возьмем, возьмем… ― провожая взглядом Марка, сказала я. ― Я пошла собираться.
Выйдя из-за стола, я быстро пошагала за Марком и догнала его почти наверху лестницы.
– Марк! ― громко шепнула я.
Он остановился на верхней ступеньке и неохотно повернул голову к плечу.
– Ч-что было вчера? ― заикаясь, спросила я.
– А что было вчера? ― не оборачиваясь, спокойно спросил он.
«Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?» ― вдруг прорезалось в памяти, и по телу пробежала дрожь.
– П-просто я совсем н-ничего не помню, после того, как мы выпили вино. Я… точнее у меня есть чувство, что между нами что-то было… Если это не так, т-то можешь считать меня дурой, как угодно, но… просто… просто скажи, что было до приезда Ярика и Светы?
Марк развернулся ко мне, усмехнулся прямо в лицо, затем его взгляд скользнул по моим ногам и впился в мою грудь.
– Красивая кофточка, Ева, ― он наклонился к моему уху и, касаясь его губами, прошептал. ― Но без нее тебе лучше. Как и без платья.
Марк развернулся и неспешной походкой пошел по коридору в сторону спальни.
А мои ноги как будто прибили гвоздями к полу, я не могла сделать шаг, я не могла сделать вдох. Смотрела на его удаляющуюся спину мутным взглядом, а внутри все разрывалось на куски.
«Это не было сном… Это случилось…»
Глава 8
Ярик со Светой вывели меня к озеру. Клянусь, если бы не ребята, то страшно представить, что бы я с собой сделала.
Мысль о том, что я переспала с Марком, разрывала душу на части. Я проклинала себя за это. Проклинала его за то, что воспользовался мной, когда была пьяна.
Но это меня ничуть не оправдывает. В каком бы состоянии я не была прошлой ночью, так или иначе, не имела никакого права касаться чужого.
– И как ты могла выдуть бутылку вина в одно лицо? ― отчитывал меня друг. ― Не, я все понимаю, ты устала, перелет, адаптация все дела, но зачем так накидываться? Я уж думал скорую тебе вызывать, Ев. Ну, Марк тоже молодец, конечно, отчалил спать и не усмотрел за тобой… ― вздохнул он. ― Тете Алле сказали, что мы на троих распили ту бутылку, чтоб бедняга не схватилась за голову.
«Вот как, значит?.. По версии Марка он спал, а я одна высосала бутылку вина? Дорогущего вина… Оставленного для особого случая… О, Боже мой… Для особого случая…»
Эмоции захлестнули меня, стало тяжело дышать, в горле резко пересохло. Я быстро открутила пробку на бутылке с водой и опустошила ее почти наполовину.
– Ева, ты в порядке? ― спросил Ярик, озабоченно глядя в глаза. ― Тебе все еще плохо, да? У меня в машине есть таблетки, хорошие, помогают при интоксикации. Давай вернемся домой, я дам тебе.
Я молча помотала головой и укрылась пледом. На покрывале, на котором мы расположились, стоял контейнер с фруктами и… клубникой. Стоило мне только взглянуть на спелые красные ягоды и в голове тут же вспышками появлялись образы: Марк подносит ягоду к губам, медленно проводит по ним, я почувствовала во рту вкус клубники, в нос ударил ее запах. В следующее мгновенье по телу словно скользнула чья-то невидимая рука, сначала по позвоночнику, потом к груди, спустилась к пупку…
«Тише, Ева, тише. Не хватало еще разреветься», ― успокаивала я себя, чувствуя, как глаза зажгли слезы.
От нахлынувших чувств, ненависти к себе и душевных терзаний мне хотелось только одного: шагнуть в Байкал, заплыть как можно дальше от берега и не выплывать оттуда больше никогда…
– Ева, говорят, тут много змей, это так? ― спросила Света, и в десятый раз кинула Шерхану палку.
– Змей? ― отрешенно глядя на подругу, шепнула я, и из моей памяти вынырнул очередной флешбэк.
«Красавица Ева, созданная богом для одного единственного мужчины, ― зазвучали в голове слова Марка. И мой ответ не заставил себя ждать: ― Искушенная Змеем и не удержавшаяся от запретного плода».
– Искушенная Змеем… ― тихо проговорила я, чувствуя, как по позвоночнику зашагал отряд мурашек. Теперь я понимала это выражение буквально: вот что значит, поддаться искушению, когда Змей предлагает Еве отведать запретный плод.
– Чего-чего? ― хохотнула Света, входя в воду. ― Миронова, тебе явно стоит искупаться. Что-то ты совсем тормоз сегодня.
Ярик взял из контейнера клубнику и поднес ее к моим губам.
– Будешь?
Я посмотрела на ягоду с таким омерзением, словно он предложил мне дохлую жабу.
– Нет? Ну, окей, ― Ярик улыбнулся, закинул клубнику к себе в рот и прижал меня к себе. ― Как я рад, что мы снова вместе, и… что самое главное, ни мне, ни тебе не нужно больше никуда уезжать. Ну, скажи, разве это не судьба? ― Он потряс меня за плечи, чтобы взбодрить. ― Ты и я ― друзья с детства, не виделись сотню лет, снова встретились и оба холостые. М? Тебе не кажется, что это не случайно?
– Я сейчас не в состоянии говорить о чувствах, ― одними губами проговорила я и перевела взгляд на подругу, гуляющую в воде с Шерханом. ― Она втрескалась в тебя по уши.
Ярик немного помолчал и холодно ответил:
– Я это понял.
Друг переместил козырек кепки назад, пересел за меня, обнял обеими руками так крепко, словно я вот-вот могу исчезнуть. Я прижала голову к его груди и закрыла глаза, слушая только стук его сердца и шелест озера.
Он всегда хорошо чувствовал меня и знал, когда я желала просто посидеть в тишине.
О многом хотелось поговорить с ним: о жизни в Москве, о травме, ведь я так и не поинтересовалась, как он ее получил, о том, как живут его родители, о многом-многом, но кроме того, что случилось между нами с Марком, я ни о чем не могла больше думать.
Я понимала, что никогда не смогу вырвать из груди то, что случилось. Не в силах буду избавиться от картинок, что одна за другой забирались в голову, не смогу смотреть маме в глаза, да и вообще… я не смогу остаться с ней в одном доме.
Сегодня же позвоню папе, попрошу его выслать деньги на билет и улечу в Австралию.
Я виновата перед мамой, господи, как сильно я виновата перед ней… Она с такими горящими глазами говорила о нем ― своем идеальном мужчине. А он занялся любовью с ее дочерью, прямо на кухне, где она готовила ему его любимую чертову шарлотку.
Никогда у нас с ней не было теплых отношений, я ненавидела ее в детстве за ее гулянки, за то, что она забывала о том, что у нее есть дочь. За то, что не рассказала мне о первых месячных, и когда они пришли прямо во время урока, я чуть не сгорела от стыда. Она никогда не говорила со мной про отношения с мальчиками, о первом сексе, не учила предохраняться, ни-че-го ― она не сделала ничего, чтобы облегчить мое взросление. Не выжала из себя ни капельки своих знаний, своего опыта. Но… мой поступок одним махом перечеркнул все это.
Я не думала о ее чувствах в тот момент, когда согласилась выпить вина с ее мужчиной. Когда бессовестно ставила свою совесть на беззвучный режим и позволяла Марку целовать себя. Когда страсть срывала с меня замки, открывая ему доступ к телу ― я не думала о ней!
Пусть я не соображала, что делала, но все же… это случилось. И я не заслуживаю находиться с ней в одном доме. Не заслуживаю принимать от нее все то, что она для меня старательно приготовила, не заслуживаю комнаты с видом на озеро, не заслуживаю сногсшибательного ремонта, мебели, я ничего не заслуживаю!
Аспидам, как я, место в террариуме.
Я должна придумать причину отъезда и как можно скорее улететь из России. А еще лучше, забрать с собой маму и увезти подальше от ее «идеального». Но навряд ли она пойдет на это, учитывая ее любовь к нему.