Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 12



– Что у тебя с ногой? – поинтересовалась я, выбираясь из-под одеяла.

– Мейстер Карстар зубасторубых слизней натравил. Чуть заживо не сжевали, – пожаловалась девушка. – Представляю, как он на подготовке к «Последнему отбору» лютует. Говорят, в том году даже пара студентов пропала. Ты чего это?

– Тороплюсь.

Взяв мантию в руки, я выскочила в приемную. Меня очень волновала судьба целителя, которого не оказалось на дежурстве, но медсестра ничего внятного мне так и не сказала. Даже имя не назвала.

Прикрывшись делами, женщина отправила меня восвояси.

– А я здесь как оказалась? – и не думала я так легко сдаваться.

– Вас третьекурсник принес зачем-то, хотя сам же и вылечил. Все, не мешайте работать.

– Мелисса!

Обернувшись, я, к своему удивлению, обнаружила Айзека. Выпускник неловко улыбался, удерживая в руках полотенце, из-под которого выглядывали румяные печеные пирожки.

– Привет, – поздоровалась я, отходя от стойки медсестры.

– Привет. А я тебе тут поесть принес. Ты, наверное, голодная.

Спрятав взгляд, парень отчаянно краснел, поправляя очки, что то и дело сползали на нос. Сегодня он выглядел как и всегда – идеально, если не считать того, что форма уже давно была ему мала.

С благодарностью приняв пирожок, я поплелась на выход.

На улице и вправду было холодно. В отличие от меня, Айзек уже накинул на плечи утепленный мехом плащ. Мне же требовалось такой для начала купить, потому что теплую одежду с собой в академию я не брала.

А чтобы купить, нужно было сначала заработать денег, а для этого выйти за пределы академии, получив разрешение у Эбигайл Фарсуа. В общем, мерзла я не просто так.

– Может, тебе плащ дать? – обеспокоенно поинтересовался Айзек.

– Да нет, не нужно, – улыбнулась я. – А ты просто проведать зашел или?..

– Проведать, – смутился выпускник. – И спросить, пойдешь ли ты сегодня на тренировку. Айрата сказала, что ты заболела.

– Вылечили уже, – усмехнувшись, я дожевала пирожок и остановилась на развилке, что вела к общежитиям и учебному корпусу. – Спасибо тебе за беспокойство. На тренировку я, конечно, приду, но… Знаешь, вам лучше до тренировки у нас в комнате собраться. У меня для вас кое-что есть.

– Что? – Глаза парня загорелись любопытством.

– Узнаешь. Кстати, сколько до тренировки осталось?

– Около двух часов.

– Отлично. Скажи остальным, ладно?

– А ты куда?

– А мне там… Надо…

Вперед по дорожке я бросилась со всех ног. Чувствовала себя прекрасно, будто и не скосила меня болезнь. Мышцы больше не болели, горло не саднило, а от заложенности в носу не осталось и следа.

Ощущала себя настолько отдохнувшей, что была готова если не горы свернуть, то уж точно допросить одного целителя. Он-то о том, что случилось этой ночью, должен был знать, как никто другой.

В мужское общежитие я попала без проблем. Под удивленными взглядами парней стрелой забралась по ступенькам на третий этаж. Дверь в комнату Калеста была закрыта, но меня это не остановило. Я даже постучать не подумала, настолько горела желанием скорее узнать все из первых рук.

Но сначала…

– Калест, ты хочешь меня поцеловать? – выдохнула я, врываясь в комнату третьекурсника.

Щеки мои мгновенно опалило жаром. Я не подумала. Даже не могла предположить, что парень может быть не одет.

Нет, брюки на нем, конечно, имелись, но они нисколько не закрывали всего остального. Демоняка стоял босиком. Демоняка стоял без рубашки. С влажными от воды волосами и с полотенцем в руках. Капельки воды стекали по его плечам, ключицам, животу, впитываясь в ткань темных брюк.

Меня словно молнией поразило. Я вообще забыла, зачем пришла.

– Ты… ты… хочешь ты…

Калест шагнул так стремительно, что я от неожиданности вышла обратно в коридор и дверь за собой закрыла.



Только створка распахнулась молниеносно, а меня втянули назад в комнату. В стену, что располагалась рядом с дверью, меня попросту вдавили, обжигая темной синевой глаз. Я даже вдохнуть не успела, как чужие губы нашли мои, впиваясь с безумством путника, что заблудился в пустыне.

Жар ударил в лицо, оплел все тело, разрастаясь пожаром. Я потерялась в нем, потерялась в тех ощущениях, что могла бы сравнить со взрывом неправильно сваренного зелья. Ошеломляюще, обескураживающе.

Страшно и волнительно одновременно.

Кажется, болезнь моя вернулась вновь, потому что ноги держать категорически отказывались.

Калест не сдавался. Ярко, остро чувствовала его ладони, его пальцы, что сжимали талию, спину, шею и затылок. Он словно пытался понять, настоящая ли я, трогая, осязая, запоминая.

В темноте закрытых век я едва ли соображала хоть что-то, а потому даже не сопротивлялась, когда самым неожиданным образом парень взял меня за руку и приложил мою ладонь к своей груди.

С трудом оторвавшись от моих губ, тяжело дыша, будто загнанный зверь, он прошептал, глядя в мои затуманенные глаза:

– Чувствуешь, как сильно бьется мое сердце? В твоем присутствии оно так бьется всегда.

Да, я чувствовала. Чувствовала, пораженная до глубины души тем, что прикасаюсь к обнаженному телу не мальчика, нет. Мужчины. Ощущала ту дрожь, что вилась на кончиках пальцев. Ощущала, как странно и страшно бьется мое собственное сердце.

В такт.

В унисон.

– Тебя… ко мне… приворожили…

Смех.

Громкий заливистый смех огласил комнату, барабанами ударил в потолок. Я окончательно растерялась, глядя на смеющегося Демоняку. Еще немного, и я бы позвала на помощь, но парень успокоился сам.

В его синих глазах плескалась злость.

– Никто меня к тебе не привораживал, Мелисса. Но ведь тебе бы хотелось так думать, не так ли? Ты бы с удовольствием согласилась с этим бредом, лишь бы не замечать моих попыток ухаживать за тобой.

– Я не…

Каждое слово било наотмашь, и я даже не знала, что ответить. Попытки ухаживать? Да каждое его ухаживание было словно насмешкой надо мной. Калест портил все, до чего дотрагивался, если дело касалось меня.

Всегда.

Каждый демонов раз!

– Ты «не» что, Мелисса? Не видишь, как я стараюсь все делать правильно? Я же дарю тебе цветы, конфеты, пытаюсь предложить свою помощь, проводить, а ты… Ты даже защитный артефакт, который тебе передал Джэйлиб, не носишь! Разве это трудно? Это твоя защита, чтоб тебя! Ты бы не заболела, если бы носила его! Ты бы…

Я топнула ногой. Собрав всю имеющуюся у меня магию, я топнула ногой, направляя ее потоки. Калеста снесло ударной волной, бросая в стену, прерывая на полуслове. Парень обмяк. Веки его закрылись. Только тогда я смогла выдохнуть.

Агрессия – вот еще один признак приворота. Приворота, который я собиралась снять прямо сейчас, зачитывая по памяти, словно видя перед собой страницы ведьмовского гримуара.

Всего лишь пара-тройка минут отделяли меня от прихода преподавателей. В общежитиях нельзя использовать магию такой силы. Нельзя, но я осознанно шла на риск.

– Шах. Шитира штертентан.

Ист, бес ти а си ти нан.

Го, кай итас пести толь,

Бер, кирнитра пертитоль!

С последним произнесенным словом я ощутила опустошение. Во мне едва теплилась сила, но при этом я твердо стояла на ногах. Подойдя к Демоняке, опустилась рядом с ним на колени, чтобы найти биение пульса под кожей.

Пальцы подрагивали, когда я прикоснулась к его шее. Еще свежи были воспоминания, когда эти же самые пальцы ощущали, как сильно, как гулко бьется чужое сердце.

Ладонь сама собой скользнула по широким плечам. Теплая кожа казалась гладкой на ощупь.

Обругав себя последними словами, я прикусила губу и коснулась щеки Калеста. Той самой, на которой был шрам, нанесенный моим заклинанием. Этот шрам он до сих пор скрывал ото всех иллюзией, потому что вывести мне его не удалось.

Или удалось?

Уже смелее ощупав его щеку, я не смогла отыскать неровностей. А ведь они должны быть! Иллюзия только скрывает – это всем известно. Она не может сгладить шрам, иначе зачем тогда нужны целители?!