Страница 37 из 63
Чтобы пошить одежду и обувь, мне пришлось опять разбираться с сапожником и с моей обворожительной портнихой. Вернее с их рабочими местами. У сапожника Давыдова пришлось ставить свою печь, из оставшуюся от первого заказа. Обложили её кирпичом. Заодно развалили находящийся в доме очаг. Медную трубу выставили в стену, при этом стамесками прорубили стену дома. Столкнулся с тем, что нет обычных свёрл, так привычных мне. Вот что за дела? А я думал, что их ещё в Древнем Риме изобрели. Ручная дрель-коловорот была, как не странно, но до современных образцов явно не дотягивала. А сегодняшними перьями-свёрлами можно разве что небольшое отверстие в тонкой доске сделать. Качество металла отвратительное.
Пришлось опять садиться за написание целого сочинения по производству свёрл и нормального коловорота. Добавить туда просьбу сделать увеличенные печи с трубами. После этого уже отправлять Фёдора и Степана в Сукремль, с просьбой всё изготовить и по возможности быстрее. Но с наказом, что сначала привезти пару печей. Печи им уже знакомы. Чуть размер сделают больше и нормально. Попросил прислать и стоимость. Не хочу быть должным Мальцеву. Только потом поеду в Москву.
— Анна Ильинична — попивая горячий чай — печь я вам новую поставлю, но это полумера. Надо вам новый дом строить и по-новому, как у меня.
— Я заметила. Какой он у вас тёплый и светлый, но он маленький — отвечает хозяйка улыбаясь.
— Постройте большой — а вот мне сегодня не до улыбок. Просто устал…да и чувствуется ещё слабость после болезни.
— Что вы, что вы. А где я денег на такой дом возьму. Он ведь не одну тысячу стоить будет — замахала руками хозяйка.
— Этот продадите. Зачем вам два? — кривлюсь.
Потом чёрт меня дёрнул, не знаю, за какое место, рассказать о конвейерном производстве одежды. Вот что странно, но у Антоновой были уже две швейные машинки Томаса из Англии. Конечно, эти, уродцы не шли ни в какое сравнение с современными изделиями двадцать первого века. Они очень медленно, но все-таки шили. Я её убеждал, что надо увеличивать производство. Наладить и самой выпуск ткани, например шерстяной. Ниток продаётся достаточно много, правда я не уверен что они подойдут к станкам по производству ткани.
— Вот ещё шить для мещан и крестьян — фыркнула Анна Ильинична — да ко мне потом ни один порядочный заказчик не придёт. А денег это вообще не принесёт. Они сами себе и ткут и шьют.
— Вам-то, зачем шить самой? Наймёте людей и будете только руководить — удивился я. — Вон, голландцы с англичанами выпускают и не говорят, что не выгодно.
— А денег вы тоже дадите, а, Дмитрий Иванович? — хитро улыбнулась мне хозяйка.
— Денег у меня нет — вздыхаю я. Кто бы мне дал. — Но вы подумайте, подумайте. Не вы, так кто-то другой построит.
Дома возникла другая проблема. Сосед Трофим через деда Ивана уломал меня пристроить его корову с телёнком в нашу конюшню на зиму. За молоко, конечно. Он будет следить, чистить за всей живностью, и через день отдавать надой молока. Корова, на которую я посмотрел, ростом чуть выше хорошей собаки двадцать первого века. А молока давала, как наша коза. Но этим дело не кончилось, прибежали ещё два соседа. Я разрешил. Вроде выгодно, а больше места уже и не было. Там ещё Звёздочка с Рыжим. Лохматый мерин пятилетка, которого я прикупил. На нём Ванюша воду возит, а Фёдор со мной ездит. Назвать Рыжего строевым конём язык не повернётся, но и ладно. Кони не очень обрадовались такому соседству, и пришлось делать переборки. А потом я понял, какую сделал глупость. Пришлось прикупить и ставить рядом дом-сруб и с мастерами лепить туда печь.
Заставлять соседей мыться и хорошо чистить коров под угрозой, если поймаю, что плохо будут чистить, выгоню сразу вместе со скотиной. Пошить им фартуки с нарукавниками, сделать тачку и многое другое. Они искренне недоумевали, почему такие жёсткие требования к ним. Ну и деваться им было некуда.
— А потому, что так надо — рявкнул я. Тут я ещё просветительством соседей на добровольной основе не занимался. И так времени нет.- Дед Иван, Фёдор — спуску не давать.
И это всё это из-за моей глупой жадности и бестолковости. Понадеялся молока на халяву получить. Выигрыш на пять копеек, траты на рубль. Привело это к ругани с соседями, жёсткому диктату и моим большим незапланированным финансовым тратам…которые в данное время мне совсем не к чему.
Наконец пришли печи с Мальцевского завода. Установил одну Антоновой, взял оплату, причём только за саму печь и доставку.
— Вы же мне делаете скидки, Анна Ильинична. А я лично за свои услуги с вас тоже ничего не беру — забирая оплату, и смотрю ей прямо в глаза. Мы уже давно фланировали на грани фола. Никак не решаюсь переступить опасную черту. Опасаюсь сделать решительный шаг, боясь ошибиться.
Но надо собираться в Москву и выполнять обещание Мальцеву. А вот того на чём ехать у меня нет. Что делать? Мёрзнуть в дороге, я категорически не хочу. Температура падает под минус десять-пятнадцать днём и минус пятнадцать-восемнадцать ночью.
— Проходите, Николай Иванович, не стесняйтесь — большинство с кем я постоянно общаюсь, уже привыкли. Я говорю «рублёными» фразами для этого времени. Без всяких «с» и тому подобной ерунды для меня. Купцы находили это экстравагантным. Дворяне, моим плохим воспитанием и обзывали деревенщиной. Мало того я ещё и не говорил по-французски, что в их понимании ставило меня на уровень «полнейшей деревенщины». Но не сказать, что прямо все знали французский язык, но в открытую сознаваться, как я не желали. В вслух мне в лицо пока тоже «деревенщиной» оскорблять не желали. Я с ними и так избегал общаться. А наживать врагом по пустякам клан Мальцевых никто не желал.