Страница 26 из 63
Ещё одним жителем, без прав, но с обязанностями, у меня в доме появился мальчик Иван. Двенадцать лет парню, которого я стал звать Ванюша, чтобы не путать с дедом Иваном. Какой-то его дальний родственник. Он возит воду, приносит уголь и помогает Фёдору с лошадьми. Когда дед Иван привёл его ко мне, я посмотрел на парня и улыбнулся. Черноволосый мальчуган с карими глазами, стоял почти по стойке смирно. Ох, не зря я завёл такие порядки, иначе тут никак. Чувствуется школа деда Ивана. Интересно, что он ему наговорил про меня? Второе, что меня развеселило, это только что перешитая одежда с явно видимыми следами. Солидная подготовка по нынешним временам. Положил ему оклад в месяц, два рубля и полный харч. Но предупредил, что первые три месяца денег не получит. А в место них получит зимнюю куртку, шапку, варежки, кожаный фартук с карманами и нарукавники для работ. А если будет стараться, то и обувку. Опять выручила Анна Ильинична, при этом её заинтересовал фартук с нарукавниками.
— Откуда вы берете такие придумки, Дмитрий Иванович?
— Из жизни, Анна Ильинична, откуда же ещё. В Древнем Египте такие вещи использовали, только мы многое забыли. А я люблю книги, разные картинки и гравюры. У вас кстати нет? Вот скоро собираюсь поехать в Москву, что-нибудь ещё себе присмотрю.
Надо срочно найти какую-нибудь старинную книгу с множеством картинок, а то уже меня Антонова подозревать стала. Вот пока не пойму в чём именно?
— Может, и меня возьмете в гости к Ивану Акимовичу?
— Я, подумаю, как это лучше сделать. Но ничего обещать не буду.
— Ну…какой вы прямо…- и надула свои прекрасные губки.
— Ну право, вы как ребенок…Иван Акимович не очень жалует, когда его не предупреждают о визите — вот только тебя «лиса» там и не хватает, и так всё запуталось. Понятно, что познакомиться с Мальцевым желают многие, а ещё лучше добиться благосклонности. Смотришь и плюшки какие упадут в руки с барского плеча. Вот такой разговор у меня состоялся недавно с Антоновой. Вот же бог дал и ум и красоту…и настырность.
А сейчас я сижу и смотрю на Марию, просто Марию, и думаю, что же мне делать? И девушка толковая, и риска много. И ушки у неё есть, а мне лишние разговоры по городу ни к чему. И так хозяева мастерских донимать стали. Чуть появишься у них, чай зовут пить или другое покрепче, и давай пытать. Кризис у нас, а Европа наступает, пока только товарами. А почему собственно только я должен думать? И так своих проблем «выше крыши».
— И так Мария… а ты Фёдор сядь, не стой столбом передо мной…как мне с тобой поступить? Тебе надо зимнюю одежду, которая стоит очень недёшево, раз. Второе, тебя надо как-то оформлять в управе и платить за тебя налоги… так как ты мещанка. Ты тут уже многому чему научилась, три. Завтра тебя поманят, и ты уйдёшь, четыре — вижу, она хочет, что-то сказать. Поднимаю ладони — И последнее, зачем мне всё это надо?
— Но я никуда не собираюсь — зашмыгала носом Мария, понимая, что из-за этого всего её услуги могут и не понадобиться. А самое главное лишиться тёплого и светлого дома зимой и с такими благами, о которых даже её отец ничего не слышал.
— Неделя тебе думать, как быть? Посоветуйся дома — смотрю, сейчас в рёв ударится — я пока ничего не решил и тоже не знаю, как быть. Но решать, что-то надо, причём быстро. Добрынин и так на меня зол, «неправильный я дворянин»- перекривляю градоначальника.
Взмахом руки отпускаю обоих, а сам сажусь мастерить горелку для керосиновой лампы. Резервуары с ручками, резьбой и крышками на них, на полуштоф, мерной бутылки емкостью ноль шесть литра, я заказал у самоварщиков. Причём предупредил, чтобы вес был маленьким. Фитиль мне сделали у Антоновой за несколько минут, пока я с ней чай пил. Потратил пару дней и несколько тонких листов меди. Отделался сбитыми и пораненными пальцами, но пять экземпляров сделал. Конечно, с мастерами по меди мне не тягаться и близко, но мне это и не надо. Мне надо на показательные выступления и всё.
— Фёдор собирайся, поедешь в Гусь-Мальцевский и пусть сделают из прозрачного стекла вот такие штуки. Так, не смотри на меня хмуро. Я же сказал, пока с Марией ничего не решил. Решу после твоего приезда — говорю строго. Вот тоже мне Дон Жуан российский, на мою голову.